Эдит Хилл - Порабощенные сердца

Церрикс медленно повернулся и посмотрел на него.

- Чем же мы лучше наших врагов? - Спросил он намеренно тихим голосом. Теперь мы тоже насилуем наших же женщин?

Маурик вернул взгляд.

- Тебя это не касается. Это родственное дело.

- Родственные дела не заставляют встревоженную охрану поднимать меня с постели из-за того, что группа вооруженных воинов тайком перелезла через стены крепости. - Церрикс кивнул головой в направлении женщины. - И родственники не кричат от ужаса и не съеживаются от страха при виде родных.

- Предупреждаю тебя, Церрикс, - прорычал Маурик. - Не вмешивайся.

- Нет, это я предупреждаю тебя. - Отбросив показное спокойствие, Церрикс ответил таким же рычанием. - Я догадываюсь, что привело тебя сюда ночью, потому что до меня доходят те же слухи. Я также догадываюсь, чем это должно было закончиться. А это уже касается меня, Маурик. Мне он нужен живым! Я не позволю, чтобы мои планы расстроились. Я не желаю рисковать будущим моего народа ради твоей гордыни - только потому, что ты решил, будто твоя честь запачкана.

- Запачкана? - Лицо Маурика от возмущения покрылось пятнами. - Вдова моего брата спит с рабом и врагом - и это не порочит мою честь? Каждый воин на моем месте чувствовал бы то же самое.

- Однако я сомневаюсь, что многие поступили бы так, как собирался поступить ты. - В тоне Церрикса слышалось презрение.

В ответ Маурик самодовольно усмехнулся.

- Как ее родственник, я имею полное право, по закону. И здесь у тебя нет права голоса.

- Зато оно есть у меня.

Церрикс обернулся и удивленно посмотрел на шагнувшую вперед женщину. Ее лицо было пепельно-серым, походка неровной, и все же в ней ощущалась сила.

Поплотнее запахнув одолженную ей накидку, она в упор смотрела на порочащего ее человека, отвечая на его горящий взор вызовом.

- У меня есть право голоса. И у меня есть другие права. Право выбора, который я сделала. И если уж я объявила нем, по закону ты не можешь помешать мне.

Начиная понимать, Маурик покраснел.

- О чем ты говоришь?

- О том, что твое право на нее отныне не существует.., это право беру я.

Когда римлянин выступил вперед, Церрикс не мог не заметить взгляд, которым он обменялся с женщиной. Ее глаза затуманились от чувства, которое несомненно представляло собой беспредельную веру, тогда как в его глазах светилась уверенность мужчины, чьи права на обладание были подтверждены взаимными чувствами. Если у Церрикса до этого еще оставались сомнения, то теперь они исчезли. Связь между этим мужчиной и этой женщиной была крепче любых цепей и кандалов. Из пламени ненависти, пепла войны и семян надежды выросла любовь.

Прозвучал издевательский смех Маурика.

- Раб, у тебя нет никаких прав.

- Тогда я вызываю тебя, - быстро парировал римлянин. Он подошел к ней, положил руку на плечо и поставил ее позади себя. - Сразись со мной за нее в поединке.

- Чтобы получить ее, мне нет нужды сражаться с тобой.

- Может быть, и нет, - согласился он со снисходительной улыбкой. - Но, собственно, почему? Ты боишься исхода боя?

Рука Маурика потянулась за мечом, но римлянин даже не моргнул. Церрикс увидел достаточно.

- Прими его вызов, Маурик. Маурик выкатил на него глаза.

- Ты серьезно?

- Совершенно. Ты объявил, что желаешь удовлетворения. Вот и получи его - в честном бою. По обычаю, докажет свое мужество тот, кто будет лучшим. Победи его, Маурик, и ты снимешь пятно со своей репутации. Она останется под твоей властью, и ты будешь решать, как с ней поступить. Если, однако, выиграет он, ты потеряешь свои права на нее. А она сможет воспользоваться своим правом и предложить себя любому мужчине по своему выбору.

Довольный собой Церрикс наблюдал, как его противник прикидывает возможные варианты. Наконец он понял то, что давно знал Церрикс - у него нет выбора. Он не мог отказаться от вызова. Нужно было сражаться, или его назовут трусом. Однако поединок с таким противником таил в себе весьма реальную возможность поражения. Ничто не могло лучше послужить целям Церрикса, чем руками римлянина еще больше унизить претендента на королевское место.

Но даже если Маурик случайно или по воле богов умудрится победить, Церрикс ничего не потеряет, Римский посол все-таки останется живым, а мирный план осуществимым. Честно говоря, Церрикс предпочел бы победу центуриона. В конце концов, он поместил его у этой женщины, чтобы между ними возникла та самая связь, которая сейчас вынуждала его сражаться за нее. Жалко, если она все же достанется Маурику.