Эдит Хилл - Порабощенные сердца

Пораженный обвинением и страстью, с которой оно прозвучало, Гален не сразу сообразил, как ему следует реагировать. Присел на корточки рядом и, стараясь не смотреть в глаза, помолчал.

- Почему ты так говоришь, Дафидд? - мягко спросил он.

- Потому что я знаю, - не задумываясь, выпалил ребенок. - Я слышал, как об этом разговаривали воины в крепости. Они не обратили внимания на то, что я рядом. Неважно, если даже я и услышу разговор. На меня никто не обращает внимания.

Гален искоса посмотрел на мальчика. Дафидд моргал, стараясь удержаться от слез и от гнева.

- Они.., они сказали, что ты д-дал слово Церриксу, что ты и другие не будете стараться убежать до весны. Поэтому вас больше н-не охраняют.

В заявлении мальчика не было ничего, никакого секрета, но Гален почувствовал беспокойство. Возможно, и другие детали его соглашения с Церриксом свободно обсуждались в крепости.

- Они говорили что-нибудь еще? - спросил он, поднимая голову и стараясь не выдать своих мыслей. Мальчик покачал головой.

- Это правда? Ты обещал не убегать до весны?

- Да. Для безопасности своих людей я должен был исключить возможность бегства и повторного плена. Я приказал им подчиниться мне и поклялся Церриксу. Пока легионы стоят на зимних квартирах это все равно бесполезно... - Он остановился, поняв, что мальчик все равно не слушает объяснений. - Дафидд, послушай меня. Я никогда...

- А что с ней? - Синие глаза опять вспыхнули с осуждением и гневом. Он вытер скатившуюся слезу, оставив на бледной щеке грязный след. - Что с Рикой? Кто защитит ее и позаботится о ней, когда ты уйдешь? Или теперь, когда ребенок умер, тебя это больше не интересует? - Голос прервался, и он конвульсивно вздохнул. - Тебе был нужен он - он, а не мы!

Слова мальчика резанули по живому. Руки Галена сжались в кулаки. Внутренний голос оказался прав! Рика тоже была права. Она предупреждала о растущей привязанности мальчика. И все же, как можно обвинять ребенка, когда сам виноват. Хоть и мимолетно, походя, но он тоже воспринимал их троих как одну семью.

Дафидд был для Галена как бы связующим звеном, а мальчик видел в этой роли ребенка Рики. Отсюда и вопросы об отцовстве и о том, как мужчина делает женщину своей. Все, о чем он спрашивал в тот день, теперь обрело свое значение. Но как исправить положение, развенчать надежды, которые зародились и теперь разрушаются?

- Дафидд. - Он поморщился, когда мальчик опустил голову, как бы отказываясь слушать. - Даже если бы ребенок Рики остался в живых, это ничего не изменило бы. Я давно сказал тебе, что я солдат и не могу позволить себе иметь дом и семью. У меня есть долг, обязанности... Когда настанет время, я должен буду уйти.

Не поднимая головы, Дафидд ответил со слезами в голосе:

- А как же мы? Тебе все равно? Гален вздохнул.

- Нет, не все равно. Но я не имею права поддаваться чувствам. Первым делом для меня должна быть верность клятве, которую...

- Дурацкой серебряной птице! - выкрикнул мальчик, подняв наконец голову. Глаза были полны слез. - Это нечестно.

Гален потянулся к нему, но тот отшатнулся и вскочил на ноги. Гален остался сидеть. Лучше, если мальчик выскажется до конца, осознает неисполнимость своих желаний и неуемность фантазий.

- Что нечестно? - спросил он мягко.

- Все!

Стиснутым кулачком размазывая слезы, текущие по щекам, Дафидд захромал прочь и уже в нескольких метрах от Галена выкрикнул последние слова:

- Я ненавижу тебя.

Гален поднялся, думая догнать его, но его остановил голос.

- Пусть идет. Пора ему понять правду. Появление Рики было неожиданным, он повернулся и посмотрел на нее. В ярком свете солнца усталость и напряженность были еще более заметны. Рассеянный свет в тени под соснами скрывал круги под глазами и изможденность лица. Но и лесная тень не скрывала печаль.

- Я думал, ты вернулась в постель, - сказал Гален неожиданно хриплым голосом. Он кивнул в сторону удаляющегося мальчика. - Как много ты слышала?

Она плотнее запахнула накидку и посмотрела вслед Дафидду.

- Достаточно.

Гален вздрогнул, заметив слезы в ее немигающих глазах.

- Ты ведь знаешь, я никогда не желал ему ничего плохого.

- Я знаю. - На губах появилась грустная улыбка. - Один человек, который был очень добр ко мне, сказал, что время смягчит боль. Дай ему время, Гален. Все будет хорошо. Он поймет.

- А ты?

Вздрогнув, Рика глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть в темную глубину его глаз. Сердце ее дрогнуло.

- Мне тоже нужно время, - прошептала она, - и тебе тоже.