Эдит Хилл - Порабощенные сердца

Дверь распахнулась, и в этот момент черноту неба расколола ослепительная вспышка молнии. Рика инстинктивно вскинула руку, а когда опустила ее, Гален стоял перед ней, как бы материализовавшись из самой грозы. Не просто человек, а посланная ей природой помощь!

Ветер растрепал ее распущенные волосы, тонкая сорочка прилипла к телу. Словно обнаженная, стояла она под его взглядом, и в эту минуту наконец-то приняла волю богов. Окончательно и навсегда она приняла этого человека, этого римлянина и ринулась в спасительные объятия.

***

Спазма боли снова пронзила ее тело, распростертое на покрывале. В Могунтиакуме, где он служил перед Дэвой, Галену пришлось однажды присутствовать при родах. В конце зимы в занесенном снегом лагере будущий отец в ужасе поднял Галена с постели - ребенок шел ногами вперед. Гален вызвал хирурга легиона. Двадцать лет принимая незаконных отпрысков римской армии, тот умудрился спасти и ребенка, и мать.

Но Гален не был хирургом, и опыт помощи в одних единственных родах едва ли сделал из него повивальную бабку. Он также понимал, что ребенок рождается слишком рано. Но рано или поздно - главное, что он рождается...

***

Рика вцепилась в одеяло, прижимая кулаки к бокам. Она не могла кричать, только чувствовала, как из-под закрытых век струятся слезы.

- Кричи, Рика. Это поможет вынести боль. Она покачала головой, но тут ее снова схватило. Боль переворачивала все ее внутренности. Спина прогнулась, и глаза в ужасе широко открылись.

- Я не могу, - простонала она.

- Нет, можешь. - Встав на колени рядом с ней, он взял ее за руку и осторожно вытер слезы. - Когда становится плохо, жми крепче.

Тотчас ее рука сжалась, и ногти впились в его ладонь. Он продолжал повторять:

- Сейчас все кончится. Держись за меня.

Она так и сделала, и инстинктивно начала быстрее дышать, приспосабливаясь к приступам боли. Спустя некоторое время боль отпустила. Рика лежала опустошенная и наполненная ужасом, зная, что скоро она вернется.

И она вернулась.

Схватки стали еще чаще и сильнее, едва кончалась одна, наступала другая. Иногда боль была такой нестерпимой, что не оставалось ничего, кроме боли. В какой-то момент, не выдержав, она простонала:

- Я больше не могу.

- Ты должна и ты вытерпишь. - Он сжал другую руку. - Взгляни на меня.

Она подчинилась. Взгляд его светился добротой, но пожатие было крепким, а голос непреклонным.

- Послушай меня, не думай о боли. Ты должна все вынести.

В очередной раз ее пронзила боль. Судорожно глотая воздух, она вертела головой, взгляд лихорадочно метался по хижине, не в силах остановиться на чем-нибудь.

Твердый настойчивый голос заставил ее сосредоточиться.

- На меня, смотри на меня. Только на меня.

- Будь ты проклят! - крикнула она. Все было заполнено болью. - Пусти меня. Я хочу умереть!

- Нет. Нет, ты не умрешь. - И снова голос заставил сосредоточиться. Прохладная ладонь коснулась лба. - Ты можешь, иначе ты не выжила бы той ночью. А теперь открой глаза. - Его рука крепко держала обе ее руки. Она открыла глаза, и он сжал их сильнее. - Этой ночью ты не одна.

***

Всю ночь за стенами хижины бушевала гроза, и всю ночь продолжались мучения. Иногда его лицо пропадало в каком-то красноватом тумане, однако он не дал ей потерять сознание. Она крепко сжимала держащую ее руку, не чувствуя, что ногти впиваются в его ладонь.

И только на рассвете, когда тьма начала сереть, она родила ребенка. Мертвого. Он задохнулся при родах.

Боль отпустила, и Рика забылась в спасительном сне. Гален завернул крошечное тельце в свой плащ.

Алый плащ римского центуриона стал саваном этому ребенку. На закате он его похоронит.

Гален подошел к постели и встал около нее на колени. Рика проснулась и лежала бледная и недвижимая. Она даже не спросила о ребенке. Но она должна знать, что тот мертв. Гроза закончилась недавно, и все еще дул свежий ветер, шурша соломой на крыше, проникая в дымовое отверстие и заставляя плясать язычки пламени в очаге. Гален подложил дров, чтобы согреть ее. Она была настолько бледной, что казалась почти прозрачной и совсем холодной на ощупь. Эта бледность и лихорадочный блеск в глазах беспокоили его. Казалось, она смотрит на него и не видит.

Рика скрипнула зубами и уставилась на закопченный потолок. Почему все звуки так похожи на плачь ребенка? Ветер в соломе крыши.., утреннее пение птиц...

Слезы обожгли уголки глаз, и она отчаянно замигала. Не в силах больше сдерживаться, Рика с трудом приподнялась и уткнулась лицом в крепкие руки, прижавшись к Галену, ища в нем поддержку и силу.