Эдит Хилл - Порабощенные сердца

- Нет? А как насчет его привязанности к этой женщине? Не будешь же ты говорить, что, защищая ее, он действовал только ради успеха своей "миссии"? Друз сплюнул и смахнул прилипшую струйку слюны со своей щеки яростным движением руки. - Ты слеп и глуп. Он рисковал из-за нее своей жизнью, а ты сам удержал ее от попытки защитить его. И все же ты не замечаешь, что возникло между ними, и не видишь таящейся в этом опасности. - Он с отвращением покачал головой. - Ты сказал, что мой рассудок выкипел! А ты видел когда-нибудь, что может сделать с рассудком огонь между ног? Он забыл о том, зачем был послан сюда. И когда он окончательно отвернется от Рима, от Орлов и от нас - вопрос только времени.

- Ты не прав, Друз. Я его знаю. Он не из тех, чьи взгляды можно соблазнить вместе с плотью. В Палестине я видел, какой у него был выбор среди жаждущих проституток, готовых избавить его от жалованья. Из-за его положения и молодости они висли на нем гроздьями. И все же он проявлял так мало внимания к тому, что само плыло к нему в руки, что многие предполагали, что он интересуется маленькими мальчиками. Но слишком многие из нас пользовались остатками после него, чтобы знать, что в этом обвинении не было правды. Он просто не желал связывать себя.

- Лагерные шлюхи, - смуглокожий человек издевательски засмеялся. - Ждущие губы и расставленные ноги. Какой же дурак будет желать от них большего, чем просто пролить свое семя? И если в прошлом его кровать была заполнена так регулярно, возможно, теперь это им и движет. Я знавал людей, для которых желание обладать женщиной стало болезнью, всепожирающей страстью, которую надо было удовлетворить во что бы то ни стало.

- Разве такой человек - по своему выбору - оставил бы римские ложа оргий? - возразил Руфус с понимающей улыбкой. - А он сделал это. Когда он вернулся в Рим с Веспасианом, то был принят в лучших домах. Благодарность признательного императора не знала удержу, и слух об этом разнесся повсюду. Даже в Палестине мы слышали истории о неразборчивых женах и о непорочных дочерях, соревнующихся за честь лечь в постель с героем иудейской кампании. И все же он воспринял это лишь как должное. Когда ему это надоело, он вернулся к своему делу и нисколько не изменился.

Неубежденный Друз высокомерно пожал плечами:

- За десять лет человек может измениться.

- Но только не он, - покачал головой Руфус. - Я служил под его началом в этой проклятой пустыне три года. Я видел, как он сражался и как его люди умирали за то, чтобы Рим мог владеть этой землей и называть ее Иудеей. И не говори мне, что его верность под вопросом. Я видел его верность Риму, Орлам, а также своим людям. Да, я не могу понять его отношений с этой женщиной. Но я знаю, что он за человек, и он все еще командир. Пока его действия совершенно определенно не докажут мне, что он нарушил клятву, я буду подчиняться ему. И буду выступать против всякого, кто ему мешает.

- И я тоже, - присоединился Фацил, выступив вперед и встав бок о бок с Руфусом.

Руфус удивленно посмотрел на него. Действительно, он даже забыл о присутствии этого человека - настолько все его внимание было сосредоточено на испанце. Но ясно, что Фацил слушал его слова и поверил ему.

- Тогда оба вы дураки! - напоследок сказал Друз. Если он и хотел сказать еще что-то, его остановило внезапно раздавшееся звяканье цепей. Понимая, что оно означает, все трое посмотрели на деревянные ворота, которые, царапая землю, открылись снаружи.

Гален почувствовал напряжение, как только вошел. Оно исходило от трех мужчин, стоящих у стены, подобно невидимому, но тяжелому и плотному облаку. Оно было почти осязаемым. Все же, когда он прошел сквозь сопровождающий его эскорт воинов за загородку, то не подал и вида, чтобы не дать ордовикам повода подумать, о разногласиях среди его людей.

Враг не должен обнаружить этого, потому что не должен видеть слабости в рядах пленников.

Гален прошел вперед, охрана не последовала за ним. Он слышал, как они уходят, закрыв ворота. Только тогда он перенес внимание на своих людей. Ему понадобился лишь один взгляд, чтобы понять, что произошло в его отсутствие. Стоя плечом к плечу, Сита и Фацил молча противостояли Друзу.

Гален улыбнулся про себя. Он сделал хороший выбор. Каждый из выбранных им попутчиков вел себя, как он и предполагал, каждый играл определенную роль, направленную на успешное выполнение миссии.

Ранее, во время засады, выполнил свою роль Фацил. Этот внешне смешной человек сражался на мечах лучше всех в Дэве. Без точности его действий вероятность провала была бы гораздо выше. К тому же характер позволял ему принять свое теперешнее положение без излишнего неудовольствия. Не то что Друз.