Виктория Холт - Черный лебедь

Она подошла ко мне и неожиданно обняла меня:

- Ты поможешь мне, правда, Люси? Я думаю, ты сумеешь.

- Каким образом?

- Возможно, он послушается тебя.

- Почему? С какой стати? Он меня не знает. Мы никогда не встречались.

- Он знает о тебе. Я часто рассказывала про тебя.

Он сказал: "Кажется, твоя Люси - очень милый человек. Судя по твоему описанию, она должна понравиться мне".

- Я удивлена тем, что твое описание породило такое уважение ко мне.

- Перестань выражаться, как гувернантка. Дело слишком серьезное. Я думаю, если бы ты встретилась с ним и спокойно поговорила, объяснила ему, что я никогда не вернусь обратно, что теперь я счастлива с Бобби... Ведь я нашла именно то, что искала. Если бы Генри вернулся в Австралию и забыл обо мне...

- В этом случае ты осталась бы его женой.

- Никто об этом не узнает.

- А ребенок? Он будет незаконным.

- Я же сказала, никому не нужно знать об этом.

- Было бы лучше договориться обо всем ясно и четко. Предположим, Генри Фаррелл согласится уехать и отказаться от прав на тебя - и всю оставшуюся жизнь это будет висеть над тобой. Ты всегда будешь бояться, что все раскроется. К тому же надо подумать о ребенке.

- Но что еще я могу сделать?

- Ты могла бы сознаться Бобби в том, что натворила. Я думаю, ты обязана сделать это. Он добрый, славный и нежно любит тебя. Он не захочет расстаться с тобой.

Она медленно кивнула.

- Ну, а потом?

- Нужно убедить Генри Фаррелла согласиться на расторжение брака. Вероятно, это можно сделать без шума. Потом вы с Бобби, опять же без шума, поженитесь и будете жить по-прежнему.

Она захлопала в ладоши, восхищенно глядя на меня.

- Это то, что нужно, Люси. Ты попала в точку.

Ее глаза засияли, и я поразилась тому, как быстро у нее меняется настроение.

- Тебе еще предстоит получить согласие Генри Фаррелла, - напомнила я. - Это может быть непросто. Напрасно ты считаешь" что все должны поступать так, как тебе угодно.

- Я уверена, что его можно убедить.

Это было характерно для Белинды. Я хотела объяснить ей, что у других людей есть собственная жизнь и для них свои интересы не менее важны, чем для Белинды - ее интересы. Она же, видимо, считала, что теперь, когда мы нашли возможное решение вопроса, остается манипулировать людьми так, как драматург манипулирует актерами, то есть заставить их говорить и действовать в соответствии с нашим замыслом.

Она была возбуждена. Ее глаза сверкали, красивое личико светилось. Я поймала себя на том, что улыбаюсь ей. Я понимала, сколь привлекательной и даже неотразимой она может быть.

- Теперь я знаю, что нам нужно делать, - сказала она.

Я взглянула на нее вопросительно, и она продолжила:

- Ты съездишь и встретишься с Генри Фарреллом.

Ты точно объяснишь ему, как поступить.

- Белинда! Да он меня и слушать не захочет!

- Ты можешь рассказать ему, как я счастлива, что у меня будет ребенок от Бобби. Скажи, что ему необходимо согласиться на развод, не поднимая шума, и тогда я смогу выйти замуж за Бобби, потому что у меня будет ребенок, а интересы детей всегда следует соблюдать.

- Мне кажется, именно ты должна встретиться с ним и все это объяснить.

Она печально покачала головой:

- Меня он слушать не станет, Люси. В моем присутствии он безумеет от ярости. Люси, пожалуйста, сделай это для меня. Пожалуйста, встреться с ним.

Объясни ему все, как ты умеешь, спокойно и обстоятельно, чтобы он понял. Ты это можешь. Ты так хорошо умеешь объяснять и рассуждаешь очень логично. Я уверена, что ты сумеешь убедить его.

- Мне это кажется смехотворным. Я не знаю этого человека.

- Ты знаешь то, что я тебе рассказала. Ты сделаешь это ради меня, Люси? Пожалуйста, пожалуйста... от этого все зависит.

- Я.., мне нужно подумать.

На лице Белинды появилась улыбка.

- Тогда все в порядке. Подумай. Но, будь добра, думай побыстрей.

Она почти успокоилась, твердо уверовав в свою силу убеждения.

***

Весь остаток дня я размышляла о Белинде и ее неприятностях. Я ясно представляла, как все произошло: городок золотоискателей, ничем не заполненные дни, приходящий в упадок рудник, желание получить какие-то новые впечатления...

И вот появился Генри Фаррелл. Я представила себе его, высокого, властного, совершенно околдованного своенравной Белиндой. Потом предложение о вступлении в брак, тайный брак. Ей было всего шестнадцать лет, но она рано созрела. Физически она уже была полноценной женщиной, хотя ум ее, к сожалению, еще совершенно не созрел. Я представляла, как она решается на этот брак, не думая ни о чем, наслаждаясь волнующим моментом. Страстный Генри Фаррелл, встречи с которым нужно было держать в тайне, - все это затрагивало ее авантюрную жилку; потом смерть Тома Марнера и болезнь Ли; разговоры о том, чего хотела Ли для своей любимой дочери, детские воспоминания о жизни в богатой семье на богатой родине; приемы в лондонском доме, очарование Мэйнор Грейнджа, великолепие Кадора.., и, наконец, неожиданное осознание того, что она натворила, - уничтожила все шансы на уютную жизнь в богатом окружении, выйдя замуж за человека, ставшего владельцем рудника, не имеющего шансов на процветание.