Эйлин Гудж - Чужие страсти

— Судя по твоим словам, она, должно быть, не совсем во вкусе Нила, — улыбнувшись, заметил Вон. Его племяннику всегда нравились крепкие и весьма непоседливые девушки. Например, Мелани Бек, его подружка в Ривердейле, где он учился в средней школе, была капитаном женской футбольной команды.

— Я знаю. Удивительно, как они нашли друг друга. Словно две неприкаянные души. — Выражение лица Лайлы стало озабоченным; она немного помолчала, но затем встрепенулась и нарочито бодрым тоном сказала: — Ладно, нечего переживать по пустякам. Они ведь все-таки не обручены или что-нибудь в этом роде. К тому же они пока еще дети. Ну, сколько это может продолжаться? Будучи в ее возрасте, я, помнится, могла сходить с ума по мальчику, а через минуту мне уже не хотелось слышать о нем.

В этот момент в двери влетел Нил.

— Хай, мама. Прости, что… — Он заметил гостей и, запнувшись, расплылся в широкой улыбке. — Дядя Вон! Ты когда приехал?

— Несколько минут назад. С Рождеством тебя, Нил. — Вон заключил его в крепкие медвежьи объятия, а потом, чуть отстранившись, спросил: — Что я слышу про тебя и эту крошку Фебу? Уж не хочешь ли ты сказать, что пора переходить на шоу Опры? — пошутил он. Вон любил повторять, что проверить серьезность своих намерений относительно девушки можно вполне надежным способом: если человек перестает слушать хип-хоп, переходит на музыку с «Лайт ФМ» и начинает смотреть Опру [87] Опра Уинфри — американская актриса и ведущая популярного телевизионного ток-шоу. , значит, его чувства глубокие.

Но на этот раз шутка не показалась Нилу забавной. В ответ юноша просто пожал плечами, видимо, не желая посвящать Вона в свои отношения с Фебой.

— А ты изменился, — сказал он, внимательно глядя на Вона.

— Ты имеешь в виду отсутствие волос? — Вон провел рукой по своей бритой голове и усмехнулся. Он заметил, что Нил чувствует себя неловко, как будто его болезнь была для юноши запретной темой.

— Значит, ты чувствуешь себя нормально? — осторожно поинтересовался Нил.

Вон поспешил успокоить племянника с горячностью, которая не соответствовала запасу его жизненных сил:

— Лучше, чем просто нормально. Ставлю доллар, что смогу, как и раньше, положить тебя на руках.

— Эй, прекращайте эти ваши штучки, — проворчала Лайла. — Садитесь за стол. Все уже почти готово.

Вон обернулся, чтобы представить Нилу свою бывшую подругу.

— Помнишь Джиллиан? — спросил он.

Нил пожал ей руку.

— Конечно. Привет. — По выражению его лица было ясно, что он понятия не имеет, кто такая Джиллиан.

— Твои родители как-то приглашали нас к себе на обед, — напомнила она. — Ты тогда был еще маленьким, так что, вероятно, уже не помнишь этого.

Состояние Нила было похоже на тихую панику, словно он боялся, что упоминание о его детстве может привести к разговорам о былых временах. На самом деле у него не было абсолютно никакого желания обсуждать их прежнюю жизнь. Заметив это, Лайла громко объявила, пытаясь сменить тему:

— Кто хочет вина?

Нил ухватился за эту возможность и пробормотал:

— Сейчас принесу.

Когда сын выскочил из комнаты, Лайла пояснила:

— Мы держим напитки на веранде, там прохладнее. В холодильнике нет места. — Ее голос звучал с подчеркнутой небрежностью, как будто подобные ухищрения были вполне нормальным делом.

Вон с трудом сдерживал изумление. Неужели это его сестра, которая как-то жаловалась ему, что не может найти автоматическую кофеварку, которая бы делала настоящий европейский эспрессо?

Новый друг Лайлы, Карим, появился, когда она уже готовилась разделывать индейку. Увидев мускулистого мужчину, среднего роста, в темно-синем спортивном пиджаке и вельветовых брюках, с темными, коротко подстриженными курчавыми волосами и черными глазами, в которых светился живой ум, Вон, честно говоря, был поражен чувством собственного достоинства, сквозившем в каждом его движении и взгляде. Карим был посторонним человеком в их кругу, но вел себя очень естественно. Когда они пожимали друг другу руки, Карим незаметно оглядел его и, словно почувствовав в Воне родственную душу, тут же проникся к нему расположением. Вскоре они уже болтали как старые друзья.

— Я однажды был в Кабуле, — сказал Вон, узнав, что Карим родом из Афганистана. — Это было в самом конце войны с Советами. По причинам, которые я так толком никогда и не смог понять, моджахеды едва не бросили меня в тюрьму. Думаю, что это было как-то связано с моими длинными волосами.