Эйлин Гудж - Чужие страсти

— А знаешь, в Голландии весьма популярен один мистический персонаж — Черный Питер. Он для Святого Николая все равно что гномы для Санта-Клауса, — сказал Вон, надеясь поддержать эту новую тему и немного снять напряжение. — Голландцы, которые разгуливают процессией по улицам с перемазанными черной краской лицами, сами не понимают, насколько это политически некорректно.

— А тебе, конечно, все это нужно было наблюдать лично, — сухо прокомментировала она.

Вон улыбнулся при воспоминании о своем Рождестве в Амстердаме, куда он приехал после недельной командировки во фьорды Гренландии, где они снимали фильм об экстремальном катании на лыжах для канала «Дискавери». Это случилось в то время, когда они с Джиллиан были любовниками. Вон мог бы полететь к ней домой, но вместо этого эгоистично решил провести праздник с коллегами по съемочной группе, осматривая местные достопримечательности и накачиваясь непомерным количеством глога [84] Глог — горячий алкогольный напиток, появившийся в Швеции и состоящий из смеси подслащенного бренди, красного вина, бланшированного миндаля, горькой настойки или другого ароматизатора. . Сейчас в порыве раскаяния он снял одну руку Джиллиан с руля и накрыл ее своей ладонью.

— Спасибо, Джил, — мягко произнес Вон.

— За что? — несколько удивленно спросила она.

— За все. А также за то, что поехала со мной сегодня.

На этот раз улыбка ее была более осторожной, как будто она подозревала, что он хочет заранее смягчить какой-то неожиданный удар.

— Не стоит благодарности. Я все равно не планировала лететь домой на это Рождество. — Вся семья Джиллиан жила в Дулуте, штат Миннесота, где выросла и она Однажды Джиллиан сказала ему, что у нее с ними столько же общего, сколько у непримиримого агностика с баптистским проповедником. — К тому же мне нравится твоя сестра.

— Ты ей тоже нравишься.

— Ей, наверное, сейчас тяжело. Это ее первое Рождество без мужа — задумчиво произнесла Джиллиан после небольшой паузы.

— Конечно. — Вспомнив своего покойного зятя, Вон вздохнул. Он любил Гордона хотя проводил с ним недостаточно много времени, чтобы узнать его получше. После скандала с «Вертексом» он потерял к Гордону всякое уважение, но, тем не менее, ему было жаль, что все закончилось именно так. В основном его нынешнее отношение к Гордону определялось тем разрушительным эффектом, который произвела на сестру и племянника его смерть. — Слава Богу, что у нее есть Нил, — сказал он. — Не знаю, что бы Лайла без него делала.

— В таком случае будем надеяться, что он не пойдет по твоим стопам. Лайла тебе этого никогда не простит, — заметила Джиллиан.

Вон рассмеялся.

— Зная ее характер, я думаю, что она избавит меня от агонии медленной смерти.

Неожиданно для себя Вон выяснил, что черный юмор бывает весьма полезен. Когда он шутил о своей болезни, ему удавалось отвлечься от происходившей в его теле борьбы и внутреннего разрушения, которое выражалось в форме странной сыпи, сильной потливости по ночам и постоянной тошноты, переходившей порой в изнурительную рвоту. Но хуже всего была эта всеохватывающая, проникающая до самых костей усталость, от которой, казалось, невозможно было избавиться.

Впрочем, основным его ощущением был все-таки страх. Страх, какого Вон не испытывал даже во время съемок в низинных болотах Бразилии, когда стоял в двух метрах от крокодила, собиравшегося, похоже, позавтракать им. Или в бассейне реки Конго, когда лагерь атаковали партизаны, а потом их всех под дулами автоматов отвели в штаб командующего. По какой-то непонятной прихоти судьбы тот оказался родом из штата Огайо, как и один из их операторов, и позже выяснилось, что это обстоятельство стало их билетом на свободу. Эти легкие прикосновения смерти были для него своеобразной встряской, сопровождавшейся мощным выбросом адреналина, а также поводом помолиться. Часть привлекательности того дела, которым Вон зарабатывал себе на хлеб, заключалась в том, что оно было опасным, а порой и угрожающим жизни. Ибо только когда опасность миновала, по-настоящему начинаешь чувствовать себя живым.

А здесь все было иначе. Это был вооруженный убийца в лыжной маске, подкрадывающийся к нему сзади. Молчаливый и безликий враг, против которого ободряющие оптимистические разговоры и попытки убедить себя в способности победить его были слабой защитой. Думай позитивно! При правильном отношении ты сможешь победить это! Это были девизы бригады энтузиастов, выживших после рака, с их розовыми лентами, группами поддержки, маршами для сбора средств на медицинские исследования рака, в среде которых он сейчас оказался против своего желания.