Максим Исаев - Оживление

Но мне-то попалось явно что-то темное. Вечно я влипаю в дурацкие истории. Кто, например, мне поверит, что Пушкина видел? Поддал хорошо, скажут, и уснул рядом с памятником. Ну ладно, а Чайковский? - И про него туда же, "все спьяну", и не докажешь им ничего.

- Докажешь, докажешь, - прошептала моя герцогиня. - Очень скоро всем все докажешь, не волнуйся, мой милый.

Все-таки приятно слышать такую уверенность от любимой женщины. Жена такого не скажет! "Какая от тебя польза, кусок идиота!"

Наконец, после долгой винтовой лестницы и запутанных переходов мы очутились на крыше дома у Никитских ворот. Над Москвой начинался рассвет. Внизу, вдоль тротуара, поехали уборочные машины. На скамейках досыпали редкие бомжи. Спортсмен легкой рысцой шуршал по гравию Суворовскиго бульвара. Прогудел первый пустой троллейбус в сторону Арбата. Небо было таким же высоким и ясным, как вчера вечером, только теперь уже над Кремлем вначале розовым, а потом красным и желтым.

- Ты сегодня родился заново, мой милый, - и она поцеловала меня в щеку.

- Пора уже домой, дорогая!

- Да, вид у тебя помятый, но ничего, зато не зря съездил. Вот и солнце, скоро детям в школу.

Моя машина стояла внизу у подъезда. До дома я доехал довольно быстро, улицы были еще свободными. Бак оказался полным, когда я успел его заправить, не пойму. В кармане я обнаружил стодолларовую бумажку. Вот жена-то обрадуется!

Глава 4

Задание колдуна

Если Вам приходилось когда-нибудь возвращаться рано утром в родной дом, Вы, конечно, поймете мои чувства. Я медленно въехал в наш маленький дворик. Собаки, узнав знакомую машину, радостно подбежали ко мне, помахивая хвостами. Заперев дверь, я посмотрел на окна нашей квартиры. Занавески не шевелились, но я знал, что там, под теплыми утренними одеялами, спит моя семья. Из соседнего подъезда вышел, зевая и потягиваясь, утренний физкультурник делать зарядку. Молодец, встал в такую рань! Было часов шесть утра.

Медленно понимаюсь пешком на третий этаж, осторожно открываю замок и...в лицо ударяет родной запах котлеток и хлеба. Все конечно, еще спят, хотя скоро уже всем надо просыпаться. Я сбрасываю с себя холодную одежду и забираюсь к жене под одеяло. Она спит, как всегда, на боку, свернувшись калачиком, укрывшись одеялом до ушей, на улице только косичка и холодный нос. Я прижимаюсь ногами к ее горячей попе. Она мычит.

- Какая ты тепленькая!

В ответ опять мычание. Тогда я кладу ледяную руку на ее теплое плечо. Она вздрагивает и пытается сбросить мою руку. Ладно, пускай поспит еще чуть-чуть. Я ложусь на спину, вытягиваю ноги и закрываю глаза. Господи, как хорошо дома на родной кроватке! Постепенно тепло волнами захлестывает меня, и я засыпаю так крепко, что еле слышу будильник, торопливые сборы в школу, звяканье ложек в чашках, хлопанье дверей в ванне и туалете (раз сто), и, наконец, последний хруст запирающего дверь ключа. Можно еще поспать...

На самом деле все было, к сожалению, совсем не так. Когда я открыл дверь, в лицо неожиданно ударил холодный утренний воздух, теплом даже и не пахло. Войдя внутрь, я остолбенел. Вместо родной квартиры со всей обстановкой кругом были лишь голые стены. Пройдя по комнатам, я обнаружил открытые окна, сквозняки и даже выкрученные лампочки. Куда же делись дети, жена? Конечно, они могли пойти ночевать к родственникам, я бросился к телефону, но провод был оборван, и трубка куда-то делась. Ну хорошо, если они у родственников, то оставили хотя бы записку, или жена обиделась на меня, что я не пришел ночевать, и решила мне отомстить таким образом? Но где же тогда вся мебель? Где пианино "Родина", которое продал мне один друг, уехавший в Америку, где стенка, кровати, картины, игрушки, так любовно расставленные по разным углам? На месте холодильников и шкафов на стенах кухни остались незакрашенные квадратные следы - это я во время последнего ремонта поленился их отодвинуть.

Даже обои были оборваны везде, где только можно. Может быть, жена решила сама сделать новый ремонт? Откуда она тогда взяла деньги? Может, в конце концов, я ошибся адресом? Но почему же тогда ключи подошли? Я решил осмотреть все более внимательно.

Но и смотреть было особенно нечего - потолок, пол и голые стены. В ванной все осталось по-старому - раковина, трубы, ванна, но ни полотенец, ни зеркал, ни всех наших вещей не было. В туалете, пожалуй, было меньше всего изменений, только бумага кончилась. Китайские акварели из старого календаря настраивали на философский лад. Оставалась кладовка. А может, все эти метаморфозы связаны с моими ночными приключениями? Может, это проделки двойника?