Марша Кэнхем - Опаленные страстью

Он бросил взгляд на черный экипаж, прежде чем выйти из-за дерева. Полы его пальто развевались на ветру, как крылья летучей мыши, когда он направился к ней. На плече висела сумка. Он не успел запахнуть полу, и Аннели заметила засунутый за пояс пистолет.

Лицо Аннели стало белее полотна, она была близка к обмороку. Эмори схватил се за руку и молча приподнял повязку, чтобы она убедилась в целости и сохранности его глаза.

- Что... - Она задыхалась, прижав руку к груди, словно боялась, что ее сердце сейчас выскочит наружу. - Что вы...

- Мне необходимо было изменить облик, - объяснил он. - На всех столбах вдоль дороги расклеены мои портреты. Вы были правы. Сходство поразительное. Повязка - это единственное, что я смог придумать.

Аннели покачала головой.

- Но.., что вы тут делаете? Как вы меня нашли? - с трудом выговорила она.

- Я за вами следил.

- Следили?

Олторп поймал на себе удивленный взгляд одного из прохожих, взял Аннели под руку, и они медленно пошли в сторону аллеи.

- Вообще-то я следовал за экипажем вашего жениха. Это было нетрудно в такой толпе.

- Вы сумасшедший, - сказала Аннели. - Вам следовало бы сейчас находиться за сотню миль отсюда.

- Мне пришлось вернуться, когда я был в двух милях. Аннели с удивлением посмотрела на него.

- Но почему? Почему вам пришлось вернуться?

- Потому что в меня стреляли. Аннели остановилась.

- Стреляли?

Эмори сделал ей знак говорить тише, и они двинулись дальше.

- Стрелял солдат, у него в руке был мой портрет. Я немного покружил, чтобы оторваться от него, держась в тени деревьев и не зная, куда идти, когда вдруг увидел вдали экипаж.

- На что же вы надеялись, следуя за нами? На то, что Бэрримор предложит подвезти вас до Лондона?

Ее шутка заставила Олторпа улыбнуться, но не той соблазнительной, сводящей Аннели с ума улыбкой, а зловещей, как и его взгляд. Гостиницы и экипаж скрылись за деревьями.

- Мне нельзя уходить далеко, брат станет меня искать. Олторп, казалось, не слышал ее слов и продолжал идти.

- Вот еще что. Помните, я как-то говорил вам, что иногда у меня что-то молнией вспыхивает в мозгу и обрывки каких-то картин появляются перед глазами. Или же возникают какие-то ассоциации. Только что вы смотрели в подзорную трубу, и я вспомнил, как выглядела моя, где я ее хранил, золотые инициалы на коробке.

- Значит, к вам возвращается память.

- Не так быстро, как хотелось бы, - удрученно произнес Эмори. Слишком много остается пробелов-. Некоторые видения меня пугают.

- Пугают? Почему?

- Это трудно объяснить, мисс Фэрчайлд. Иногда мне кажется, что я действительно помог Наполеону бежать с Эльбы и получил за это большие деньги.

- Господи, вы признаете...

- Я ничего не признаю. Помню, что меня пытали, требовали каких-то сведений. Но разве стали бы они так поступать с тем, кто на них работает?

- И что вы думаете?

Он покачал головой.

- Не знаю, но убежден, что это как-то связано с нашим гостем в гавани.

Аннели прикусила губу.

- Генерал Рэмзи уверен, что вы здесь и собираетесь организовать Наполеону еще один побег. Может быть, он узнал, что есть какой-то план по спасению Бонапарта.

- Может быть. Но меня пытали во Франции. Кто-то из окружения Бонапарта.

- Откуда вам это известно, если вы не помните...

- Я помню нож. Он не идет у меня из головы, и я вдруг сообразил, что помню не сам нож, а прозвище Ле Куто <����Нож (фр.)..>. Он наемный убийца, человек по имени Киприани, и если он пытал меня, чтобы получить информацию, значит, я не мог работать на Наполеона Бонапарта.

- На кого же тогда вы работали?

- Если бы я знал!.. Но послушайте... - Он остановился и посмотрел ей в глаза. - Вы сказали, что я что-то бормотал, когда вы нашли меня на берегу.

- Да, вы сказали что-то вроде "Они должны узнать правду, пока еще не поздно".

- Больше ничего?

- Больше ничего.

Эмори уставился на синюю гладь, видневшуюся сквозь деревья. С того момента, как он увидел "Беллерофонт", его не покидала тревога. Но воспоминания, едва появившись, ускользали, как тень, парящие в высоте, недосягаемые. Он пытался удержать их, но тщетно.

- Вы сказали, что вас пытали французы. - значит, вы на них не работали, - в раздумье произнесла Аннели. - И еще это значит.

Эмори до боли сжал ее локоть.

- Что еще это значит?

- Что человеку, который вас пытал, стало известно, что вы работали против них, - быстро проговорила Аннели. - Что, возможно, вы видели или слышали то, что вам не следовало ни слышать, ни видеть, и они хотели узнать, что именно, прежде чем вас убить. Разве не для этого пытают людей?