Марша Кэнхем - Опаленные страстью

- Я в порядке. Мы все в полном порядке. В доме есть молодой парень, Блистерботтом, он бегает с быстротой ветра. А Уиллеркинз? Ведь он состоял в свое время в королевской гвардии, и до сих пор сил у него хоть отбавляй. Только полевые мыши его не боятся.

Энтони продолжал настаивать:

- Мама будет недовольна, если мы приедем без вас.

- Уверена, твоя мама как-нибудь это переживет.

- Я тоже не поеду. - заявила Аннели.

- Что? - Энтони не успел донести чашку до рта. - Что ты сказала?

- Я сказала, что не поеду. Останусь с бабушкой Флоренс.

Энтони так посмотрел на нее, что в другой ситуации она не сдержала бы смеха. Но сейчас ей было не до шуток. Она ни за что не оставит Флоренс в доме одну с этим преступником. Тем более что ее отношение к Уинстону Перри, лорду Бэрримору не изменилось. Стоит ей сейчас уехать в Лондон - и участь ее будет решена: помолвка и спустя некоторое время свадьба.

- Не поедешь? - Энтони ушам своим не верил - Что за чушь ты несешь?

- Я.., я не могу уехать, - стояла она на своем - Я нужна бабушке. Аннели быстро подошла к Флоренс и села рядом с ней, утонув в кружевах своего муслинового платья. Она взяла сухонькую руку бабушки в свою и слегка пожала, чтобы подбодрить. - Я знаю, вы хотите показать моему брату и лорду Бэрримору, что ничего не боитесь, но я не смогла бы спокойно жить, если бы оставила вас одну, зная, как вы болеете - Вы больны? - нахмурился Энтони. Вы больны, бабушка Флоренс?

- Больна? - Флоренс вздохнула, когда пальцы Аннели впились ей в руку. - Да, быть может, это не очень заметно, но я нездорова.

- Вот видишь, - сказала Аннели, взглянув на брата. - Я не хотела тебе говорить, но наша дорогая бабушка едва доходит от одного стула до другого без посторонней помощи. Ноги ее не держат. Этим утром она упала. И если бы меня не было рядом, скатилась бы с лестницы!

- Дитя мое, ты преувеличиваешь. - Флоренс хитро прищурила свои голубые глаза. - Последний раз я прогуливалась по улице неделю назад. Боль не такая уж сильная, и ноги меня еще носят.

- Доктор не велел вам утомляться.

- А я и не утомляюсь. Ты все время мне помогаешь, порхаешь вокруг, как бабочка, исполняешь каждую мою прихоть. Но я не могу злоупотреблять твоей добротой, дорогое дитя. Твоя мама хочет, чтобы ты вернулась.

- Но она сама прислала меня сюда, чтобы я вам помогала. И я буду здесь находиться так долго, как это потребуется.

- Аннели, - запротестовал Энтони. - Матушка так страдает.

- Она точно так же страдала, когда ей приспичило отправить меня сюда, - парировала Аннели, чувствуя, что Бэрримор сверлит взглядом ее спину. Интересно, как ему, объяснили ее поспешный отъезд из города? Наверняка не сказали правду. Поэтому Аннели могла объяснить свое нежелание уехать нездоровьем Флоренс. - Ты разве не видишь, что я ей нужна? Думаешь, я настолько жестока, что брошу бабушку, беспомощную, больную?

- У меня есть Уиллеркинз, - сказала Флоренс. - И Этель. Хотя от нее постоянно несет курицей.

- Я все равно вас не оставлю.

- Я ни для кого не хочу быть обузой, даже в последние годы жизни. Флоренс промокнула уголки глаз кружевным платочком. - Доктора говорят, что будет чудом, если я доживу до дня Святого Михаила, это меньше двух месяцев. Они лечат меня пиявками, когда я бываю парализована, но это приносит только временное облегчение.

- Парализована? - с тревогой спросил Энтони.

- Да, - печально кивнула Флоренс. - И я тогда совсем плохо соображаю. Это случается в самый неожиданный момент.

- Понимаю. Ну, маме я могу отправить сообщение и объяснить сложившуюся ситуацию. - Он осмотрел комнату, ветхую мебель, темные стены и вздрогнул. Естественно, - добавил он, не пытаясь скрыть отвращение, - я тоже останусь и помогу чем смогу.

Флоренс опять заулыбалась.

- Конечно, оставайся. Здесь не меньше дюжины комнат, которые вот уже несколько лет пустуют. Ту, где ты поселишься, можно хорошенько убрать, и она будет в полном порядке. Дождей сейчас нет, и вам, джентльмены, здесь будет удобно. Летучие мыши, как выяснила моя внучка, не проблема, если держать шторы закрытыми и стелить коврики на подоконники. А вы, сэр, извините, запамятовала ваше имя?..

- Бэрримор, - подсказал маркиз, придя от услышанного в еще больший ужас, чем Энтони.

- Я знала одного Бэрримора. Не то мясника, не то мусорщика. Он таскал апельсины из детских рождественских корзин. Это было так давно, что даже лицо его стерлось из памяти. Он был, разумеется, старше вас - пожалуй, ровесником вашего прадеда. А ваш прадед наверняка не был мусорщиком, не так ли?