Андреа Кейн - Кража

- Очень, ваша светлость. Каждая минута, проведенная мною в Маркхеме, это чудо. - Весьма рад это слышать. - Пирс повернулся к Эшфорду: Пожалуйста, прости, что я прервал вашу беседу, но я хотел на минуту отвлечь тебя.

-- Я оставлю вас ненадолго, - обратился Эшфорд к Ноэль.

- Я буду вас ждать.

Пирс наблюдал короткий диалог с явным интересом.

- О, пока я не забыл! - обратился он к Ноэль. - Ваш отец несколько обеспокоен вашим отсутствием. Я уверен, он будет рад увидеть вас.

Ноэль ответила покорным вздохом:

- Я так и предполагала. Благодарю, ваша светлость. - Подхватив юбки, она решительно направилась в залу.

- Я уверен, ты понял, что Блэкстрит здесь, - начал Пирс, тогда дверь в его кабинет плотно закрылась.

- Должно быть, у него важные известия, - предположил Эшфорд.

- Так и есть. Прошлой ночью произошла кража.

- Прошлой ночью? - Брови Эшфорда изумленно поползли вверх. - И ты только теперь узнаешь об этом? Почему Блэкстрит так медлил?

- Тут есть смягчающие обстоятельства. - Пирс стоял, опираясь о бюро. Украденная картина - ценнейшее полотно кисти Рембрандта, а лицо, у которого ее украли, лорд Мэннеринг.

- Мэннеринг? Его жена - возлюбленная Бариччи.

- Была его возлюбленной, - поправил Пирс, засовывая руки в карманы.

- Что ты хочешь сказать?

- Она мертва.

- Мертва?! - Эшфорд вздохнул. - Она убита?

- Увы. По-видимому, ее убили именно в то время, когда была совершена кража. Ударили по голове тяжелой статуэткой. Полиция постаралась придержать факты до окончания предварительного расследования, и Блэкстриту пришлось приложить немалые усилия, чтобы узнать некоторые детали этой истории. Иначе говоря, они хотели убедиться, что муж леди Мэннеринг или другие заметные члены общества не замешаны в этом преступлении, - уточнил Эшфорд.

- Совершенно верно. Теперь, когда алиби этих особ не вызывают сомнения, расследование становится достоянием общественности.

- И какие же факты есть у Блэкстрита?

- Только непроверенные, полученные им от головорезов, понимающих язык фунтов и пенсов, но не язык истины. Прошлую ночь Бариччи провел у леди Мэннеринг и покинул ее городской дом незадолго до рассвета. Муж ее куда-то отлучился по делам.

- Какое везение. А эти головорезы, случайно, не упомянули, что Бариччи выходил из ее дома, держа картину под мышкой? Или какой-нибудь из его приспешников, опять жё случайно; посетивший дом Мэннерингов этой ночью?

- Осведомители Блэкстрита были слишком пьяны, чтобы упомнить частности. Нам еще повезло, что они смогли описать Бариччи, а также назвать время его прихода и ухода.

- А где же были в это время слуги Мэннерингов? Впрочем, зная Бариччи, могу предположить, что он заранее позаботился отослать их. Дьявольщина! У нас по-прежнему нет на него ничего!.

- У нас есть время, когда Бариччи пришел и когда ушел из дома леди Мэннеринг.

- О, это все равно что ничего. И не только потому, что видевшие его люди - мерзавцы с криминальным прошлым. К тому же, зная изворотливость этого негодяя, могу предположить, что у него наверняка найдется свидетель, какая-нибудь горничная Эмили Мэннеринг, которая сообщит, что они всю ночь занимались с леди любовью. А эти сведения не для криминальной полиции.

- Думаешь, убийство было предумышленным? - Нет. - Эшфорд с сомнением покачал головой. - Если бы ее убили из пистолета или ножом ~ тогда ясно, что убийство преднамеренное. К тому же Бариччи по натуре трус. Только если, конечно, его загонят в угол. Возможно, что он ублажал даму в постели, потом она уснула, а он занялся Рембрандтом... Она проснулась и застала его на месте преступления.

- Он запаниковал и убил ее, - заключил Пирс.

- Верно. - Эшфорд встретил негодующий взгляд отца. - Эта картина Рембрандта стоит целое состояние. Я видел ее. И сам бы не отказался от нее, будь Мэннеринг похож на Льюиса и многих других. Но он другой человек чувствительный, прекрасно обращается со слугами, обожал жену и даже занимается благотворительностью. Он и понятия не имел о неверности Эмили. Не ведал, что в обществе слывет старым чудаком-рогоносцем. Мне жаль его.

Пирс кивнул, соглашаясь. Они оба знали, по каким критериям "работал" Эшфорд. Ими пользовался и сам Пирс в те дни, когда носил маску бандита Оловянная Кружка, поднаторевшего в краже драгоценностей, которые потом обращал в деньги, а затем эти суммы появлялись на крыльце самых нуждающихся работных домов.

И Пирс, и Эшфорд именовали своих "клиентов" самыми "неблагородными из благородных". Большинство людей, обладавших богатством и занимавших высокое положение в обществе, как правило, не обладали состраданием. Они-то и становились мишенями сначала для отца, а позже для сына.