Сандра Мертон - Здравствуй, счастье

Оливия чуть нагнулась к нему:

- Да, - сказала она миролюбиво, - я подумала, что все это будет очень тяжело для вас. Эдвард пожал плечами.

- Я-то не та тема, которая нужна им. Но им бы очень хотелось побыть хоть пять минут наедине с вдовой Райта.

- Но ведь это ужасно. Она все еще в трауре. Она не должна иметь ничего общего с этими ужасными слухами и...

Слова замерли на устах Оливии от взгляда, который бросил на нее Эдвард.

- Какие трогательные сантименты, - сказал он холодно. - Звучит так, словно вы сами верите в то, что говорите.

К ее щекам прилила кровь. Как могла она так сглупить? Ведь по его убеждению, она - любовница его отчима.

Оливия отвернулась и стала смотреть в окно.

- Где находится этот ресторан? - спросила она таким же ровным и холодным тоном, как и он.

- Здесь.

Он направил машину в подземный гараж, занял место на стоянке и выключил двигатель.

- О'кей, пойдемте.

Оливия смотрела, как Эдвард открывал дверь. Направляясь за ним к лифтам, она нахмурилась.

- Куда мы идем? Он взял ее под локоть.

- Я же говорил вам. Что-нибудь поесть. И поговорить.

Дверь лифта неслышно раскрылась. Эдвард ввел ее в кабину и нажал кнопку на уровне пентхауза <����Самые роскошные квартиры или номера в отелях, расположенные на верхнем этаже высоких зданий, обычно с садом на крыше.>. Оливия круто повернулась к нему.

- Что это за ресторан?

- Это не ресторан, - ответил он просто. - Это моя квартира.

Она быстро нажала на кнопку "стоп", и лифт, дернувшись, остановился.

- Что вы, черт побери, делаете?

- Я возвращаюсь домой, - произнесла она холодно. Она ткнула раз и другой в кнопку лифта. - Ваша жалкая уловка не пройдет.

- Вы никуда не уйдете, пока мы не поговорим.

- Вы считаете меня за дурочку, Эдвард. - Она скривила губы. - Разговор с вами может состояться только в общественном месте.

- И об этом сразу пронюхают собиратели сплетен. - Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть в глаза. - Моя квартира - единственное место, где, я полагаю, мы можем поговорить, не думая о том, что вокруг нас в воде шныряют акулы.

- Это сумасшествие!

Он бросил на нее быстрый, насмешливый взгляд.

- Разве?

Дальше они поднимались молча. Оливия размышляла, что она увидит, когда лифт остановится. То, что он жил в пентхаузе, ее не удивило. Его квартира должна быть огромной, великолепно отделанной и обставленной, с целой свитой слуг. Ужин, даже собранный на скорую руку, будет состоять не менее чем из пяти блюд с различными винами к каждому.

И он воображает, что это произведет на нее впечатление? Если так, то он сильно заблуждается...

Двери бесшумно растворились; Оливия удивленно зажмурилась. Кто-то из них определенно заблуждался в отношении другого, но теперь она неожиданно засомневалась, кто именно.

Прихожая и следующая за ней гостиная, конечно, были просторными и элегантными. Но никаких особых претензий в их обстановке не было. Ее взгляд быстро обежал комнату, отметив современные мягкие кожаные кресла, окружавшие красивый стол искусной работы, старинную китайскую вазу, соседствующую с изысканной бронзой.

Квартира производила впечатление комфортабельной, уютной и - отражающей противоречивость характера своего владельца. Мгновенно интуитивно она поняла, что не кто иной, как сам Эдвард Арчер отбирал все вещи, которые определили дух его жилища.

Ошиблась она и в отношении слуг. Их встретил лишь один мажордом, который предложил ей чашку кофе, пока Эдвард пошел переодеться. Оливия отказалась, и он тут же исчез. Оставшись в одиночестве, она медленно прошлась по прекрасной комнате, наслаждаясь великолепным видом на город из огромного окна, образующего две стены, и эстампами. Подбор был эклектичен: Рассел, Дега...

Ее внимание привлекло яркое цветовое пятно на противоположной стене. Это был Шагал. Она подошла поближе, остановилась перед полотном и легонько дотронулась до рамы.

- Вам нравится Шагал?

- О, да! - ответила она, живо повернувшись на голос Эдварда. - Очень. Особенно эта...

Внезапно она замолчала. Эдвард стоял в дверях и наблюдал за ней с легкой улыбкой. Он сменил свой сшитый на заказ деловой костюм на потертые джинсы, плотно облегавшие ноги, и хлопковую рубашку под цвет глаз. Ее верхние пуговицы были расстегнуты, и обнажилась его сильно загорелая грудь; рукава были закатаны выше локтей мускулистых рук.

У Оливии пересохло в горле при виде его. "Должно быть, - подумала она, Эдвард успел принять душ", - волосы его еще не просохли и одна темная прядь спадала на лоб. "Отбросить бы ее назад, - неожиданно подумала она, - я могла бы подойти к нему, запустить пальцы в его волосы, могла встать на носки и прижаться губами к его груди, могла..." - По ее телу пробежала дрожь, и она поспешила отвести взгляд.