Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Оглядев комнату, Мара постаралась поставить себя на место Адриана. Посмотрела под столом и приподняла ковер - ничего. И тут заметила маленькую вазу без цветов, стоявшую на одной из книжных полок. Странное место для вазы, подумала она, придвигая к полке кресло. Взобравшись на него и взяв вазу в руки, слегка встряхнула. Внутри зазвенело что-то маленькое и металлическое. Мара довольно улыбнулась.

Ключ подошел. В поисках перстня с печатью она начала рыться в бумагах, которыми был набит ящик, и отыскала его в самом дальнем углу. Достав подделку из кармана костюма, Мара вынула из подсвечника свечу красного воска, которую перед этим зажгла, и наклонив ее, накапала воска внизу страницы. Немного подождав, приложила печать к быстро остывающей лепешке.

Закончив, Мара убрала все обратно в ящик, закрыла его и положила ключ на его прежнее место. Направившись было к выходу, она вдруг остановилась, не дойдя до двери. В камине она увидела что-то белое, засунутое между двумя поленьями и только слегка высовывающееся наружу. Подойдя поближе, Мара поняла, что это листок бумаги. Поскольку со времени отъезда Адриана огня в камине не разжигали, листок, на что граф, очевидно, никак не рассчитывал, так и не сгорел. Мара вытащила листок и прочла его.

ЛИЦА, ПОДЛЕЖАЩИЕ ВЫСЕЛЕНИЮ

1. Лорд Вильям Мак-Кейни из замка Крей, пятидесяти лет, законных наследников не имеет.

Выселить и сослать в Коннот.

2. Леди Кавендиш из замка Болигранд, пятидесяти двух лет, вдова.

Выселить и сослать на Барбадос на принудительные работы.

3. Лорд и леди Коннелли из замка Коннелли, тридцати восьми и двадцати четырех лет.

Конфисковать имущество и разрушить замок.

В живых не оставлять.

Внизу было дано распоряжение сжечь документ после прочтения и стояла подпись "О.Кромвель".

Когда Мара прочитала третью фамилию, у нее в горле встал комок. Она хорошо знала эту семью, потому что Коннелли жили немного севернее Кулхевена. И вновь перечитала третий пункт:

...разрушить замок. В живых не оставлять.

У нее перед глазами встала картина того, во что солдаты превратили Кулхевен. Необходимо предупредить Коннелли. Каким-то образом они должны узнать, что на них собираются напасть. Но как это сделать?

Оуэн. Она может рассказать об этом Оуэну, и тот предупредит их. Когда она будет отдавать ему поддельный приказ, то отдаст и этот листок.

Мара засунула его в карман юбки и направилась в свою комнату. Сейчас она быстро поест, смоет краску с волос и поедет к коттеджу на встречу с Оуэном.

Открыв дверь комнаты, Мара увидела, что ванна уже ждет ее перед пылающим камином. Она бросила перчатки и шляпу на скамью возле кровати и начала расстегивать пуговицы жакета.

Внезапно она услышала какой-то звук возле кровати и повернулась.

- Здравствуйте, Арабелла!

Глава 21

От неожиданности Мара чуть не упала.

- Адриан!

Это был действительно он, здесь, в ее спальне, и лежал он на пуховой перине кровати, засунув под голову четыре подушки. Небрежно скрещенные и обутые в ботинки ноги слегка свисали с края вышитого покрывала. Он был не в Дублине, как она предполагала, а лежал здесь, перед ней, во всей своей красе. Его волосы были растрепаны, как после быстрой и длительной скачки, а ботинки все в лепешках грязи. Адриан снял свой шейный платок и куртку для верховой езды, потрудившись тщательно сложить их и повесить на спинку кресла; он расстегнул две верхние пуговицы рубашки и даже аккуратно закатал ее рукава.

Все еще не в, состоянии поверить в то, что он действительно здесь и лежит в ее постели, она молча смотрела на него, а он улыбался и как будто был рад видеть ее, но что-то в выражении его глаз, какой-то странный и опасный блеск, привело ее в замешательство.

Она даже не поняла, почему всего за несколько мгновений она заметила эти детали.

- Вы рано вернулись из Дублина, - выпалила она и тут же поняла, что в ее словах слишком ясно прозвучало сожаление.

- Да, рано. Вы удивлены, Арабелла? А я надеялся, что вы будете рады. Мне захотелось уехать из Дублина раньше, чем я планировал, потому, что безумно устал обсуждать вопросы размещения войск и военную стратегию с людьми, которые навевают на меня невообразимую скуку, и понял, что скучал по обществу своей жены. - Он встал, и его золотисто-карие глаза сверкнули в свете огня. - Особенно по ночам.

Мара продолжала стоять в дверях, вцепившись в косяк. Тон его речи стал совершенно иным, и почему-то это начало пугать ее. Но почему она должна бояться, спросила она себя? Он был ее мужем и только что сказал, что соскучился по ней. Она должна радоваться этим словам.