Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Мара шагнула в проем двери, и Оуэн, заметив движение, поднял голову.

- А, вот наконец-то и она. Я уже начал думать, что ты не придешь. Но пока ты не подводила меня, надеюсь, не подвела и на этот раз. Принесла, что обещала?

Мара начала доставать поддельный, приказ из кармана плаща.

- А ты принес, что обещал мне?

- Подожди минуту, - сказал Оуэн, покосившись на своих компаньонов. - Я поговорю с тобой об этом наедине. Джентльмены, вы, надеюсь, извините меня?

Тут третий человек повернулся, и Мара вся похолодела. Его лицо, если не считать прорезей для глаз, было полностью скрыто под темной маской. Он молчал, но смотрел на нее очень пристально, и это тотчас же вызвало у нее беспокойство. Кто этот человек?

Может, он житель деревни? Или, может быть, Рольф, шпион, выдающий себя за друга Адриана?

Она стояла не настолько близко, чтобы прочесть выражение его глаз, и даже не имела возможности подойти поближе, потому что Оуэн схватил ее за руку и оттащил в сторону.

Непонятно почему, но выражение, с которым смотрел на нее этот человек, пугало ее до мурашек по телу.

- Можешь теперь отдать мне приказ, сестра, - сказал Оуэн, когда они отошли от остальных.

Мара начала вытаскивать приказ из кармана плаща, собираясь его отдать ему. Но когда он потянулся, чтобы схватить пергамент, она отдернула руку.

- А как насчет того, что ты мне обещал? Насчет гобелена?

- Не шути со мной, Мара. Сначала я посмотрю приказ. Ты что, меня за дурака считаешь? Если он недостаточно хорош, чтобы сойти за настоящий, ты не получишь гобелена.

Мара не доверяла ему, но другого выхода не было, и она неохотно отдала ему приказ.

- Очень хорошо, сестра, - сказал Оуэн, просмотрев пергамент. - Ты зря тратишь свои способности на эту кучу камней, которую называют замком. Тебе надо было работать с нами. Но тут кое-чего не хватает.

- Чего же? - Приказ был изготовлен безукоризненно. Если он задумал снова играть с ней в свои игры и откажется отдать гобелен теперь, после того как этот проклятый приказ написан, она задушит его собственными руками.

- Ты забыла про печать. Печать Сент-Обина должна находиться внизу приказа. Иначе он не сможет сойти за подлинный.

- А как же насчет гобелена, Оуэн? Я хочу, чтобы ты показал мне его и я знала, что он действительно у тебя.

Оуэн улыбнулся, но в лунном свете улыбка выглядела как-то зловеще.

- Что? Ты не доверяешь собственному брату? Гобелен у меня, но в данный момент я не имею его при себе.

- Ты обещал, что принесешь его.

Взгляд Оуэна потемнел.

- А ты должна была достать печать Сент-Обина.

- Я достану ее.

- Вот когда достанешь, тогда и получишь гобелен. И ни на мгновение раньше. Так как Сент-Обин уехал из Кулхевена, тебе не составит особого труда сделать это.

Приложи печать к документу и возвращайся завтра в полночь. Гобелен будет при мне, и тогда мы обменяемся.

Мара пристально посмотрела на него:

- Но это будет последняя услуга, которую я тебе окажу, Оуэн.

Он довольно рассмеялся:

- Конечно. После этого ты можешь забыть, что я вообще существую. Ты сможешь встретить мужа, не опасаясь больше быть раскрытой. И получишь свой бесценный кулхевенский гобелен. Поставь только печать и приходи завтра.

***

В свою спальню Мара вернулась, когда было уже больше трех часов ночи. Она неохотно разбудила Сайму, чтобы та помогла ей покрасить к утру волосы, а потом долго лежала на кровати и, разглядывая искусно расшитые занавеси, размышляла над событиями этой ночи.

Мара не могла уснуть и все старалась понять, окончилась ли наконец ее зависимость от Оуэна. Каждый раз, когда она выполняла очередное его опасное задание, он обещал, что оно будет последним, и все же каждый раз требовал от нее большего. Мара чувствовала себя кем-то вроде дрессированного медведя, которого еще ребенком видела на ярмарке в Паке. Медведь, прикованный цепью к дереву, вынужден был, когда требовалось, танцевать, чтобы не страдать от ударов тупого конца посоха поводыря. Но она понимала, что выбора у нее нет. Она должна была найти способ избавиться от этой зависимости, не подвергая себя риску быть раскрытой перед Адрианом и потерять всякую надежду вернуть себе Кулхевен.

Но каким образом могла она этого достигнуть?

Если бы она только могла что-нибудь придумать!

Наконец, на рассвете, Мара отказалась от всякой попытки уснуть и поднялась со своей мягкой пуховой перины. От недосыпания и постоянно нависающей над ней угрозой, исходящей от Оуэна, настроение у нее было мрачное. Поэтому она решила принять предложение Саймы и после завтрака проехаться до деревни, чтобы проверить, как там продвигаются дела. Перемены к лучшему в жизни жителей могли приободрить ее, поэтому Мара попросила Дейви оседлать Мунин и села за завтрак, состоящий из чая и сладкого рулета.