Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Мара собралась с духом, Она сможет сделать это, все настойчивей твердила она себе. Должна сделать, если хочет, чтобы мечта о возвращении Кулхевена воплотилась в реальность.

Нерешительно опустив голову, она коснулась его губ своими. До этого ей не приходилось целоваться с мужчинами, но рот оказался мягким, теплым, и ощущение было отнюдь не неприятным. Она закрыла глаза, постаралась расслабиться и не сразу заметила, когда его губы пришли в движение. И только когда он пробежал языком по ее Губам, она поняла, что возбудила в нем желание.

Мара немного изменила позу, слегка раскрыла губы и почувствовала во рту его язык, а руку на затылке.

Такое непривычное вторжение чуть было не заставило ее инстинктивно отдернуть голову, однако Мара, боясь сделать что-то не так, заставила себя снова расслабиться. Она чувствовала на своих губах вкус виски и, хотя это было ей и непривычно, подобное интимное соприкосновение двух ртов показалось ей совсем не отвратительным. Когда же его язык коснулся ее языка и нежно поласкал, по всему телу пробежал странный холодок.

Дыхание ее участилось, и она неуверенно ответила на его поцелуй.

Потом руки Сент-Обина, медленно лаская тело Мары, спустились к ее талии и, слегка приподнявшись, он перекатился и лег поверх нее. Мара понимала, что теперь, придавленная его телом, с ушедшей в подушку головой, она уже не сможет отступить. Он был таким большим и сильным, что даже если бы она и захотела этого, то у нее ничего бы не вышло! Их совокупление было неизбежным. Мара попыталась расслабить напряженное тело, но сердце стучало как молот. Она взглянула вверх и, увидев в его глазах странный золотистый огонек, поняла, что это желание.

Сент-Обин возвышался над ней, опираясь на локти, пальцы одной руки легко пробежали по ее виску. Потом он снова наклонил голову, и Мара приготовилась к новому поцелую. На этот раз его поцелуй был крепким и требовательным, и к тому времени, когда он оторвался от нее, она чуть не задохнулась. В голове крутились мысли о бегстве, но в горящем огнем теле каждое нервное окончание ожидало чего-то.

Он поднял голову и, не говоря ни слова, некоторое время рассматривал ее лицо в тусклом свете пламени камина. Потом его взгляд переместился ниже, за взглядом последовали пальцы, остановившиеся на маленьких перламутровых пуговицах, на которые застегивался ворот ночной рубашки. Внезапно, со скоростью, которой она никак не могла ожидать от этих больших рук, он начал расстегивать их, пока не достиг последней на животе. Не в силах пошевелиться, Мара вся напряглась и только судорожно вздохнула, когда его руки отвели в стороны мягкую ткань, прикрывающую грудь.

От страха и унижения она закрыла глаза. Ни один мужчина не видел ее в таком положении, поэтому, когда он опустил голову и она почувствовала его рот на своем соске, у нее вырвался сдавленный крик. И хотя от стыда ей захотелось отвернуться, все же по телу прокатилась волна какого-то необычного возбуждения. Никогда раньше она не чувствовала своего тела с такой полнотой, как будто каждая клеточка, каждый нерв радостно пели.

Внезапно ей захотелось, чтобы он продолжал; прижимаясь ближе, она выгнула спину, и его руки скользнули под нее. Крепко обнимая, он целовал ее грудь, волны возбуждения прокатывались по ее телу.

Наконец Сент-Обин оторвался от нее, простыня соскользнула с его тела, и взгляд Мары задержался на его животе. Она знала, что он проникнет в нее, нарушит ее девственность и причинит боль. Это пугало, но в то же самое время ей хотелось узнать, как это все будет.

Он задрал подол ее ночной рубашки выше бедер, к талии. Прикосновение его шершавых рук к коже заставило ее содрогнуться, а он, передвинувшись, оказался у нее между ног. Потом осторожно поднял ее колени вверх. Когда он снова приблизил свой рот к ее губам, Мара закрыла глаза и приготовилась. Рука двинулась вниз, лаская ее живот. Она напряглась, ожидая того, что последует дальше, и вскрикнула, почувствовав, как его палец медленно скользнул внутрь.

Инстинктивно мышцы ее лона напряглись, зажав палец. Он вытащил его и обвел им вокруг ее самого интимного места, нащупывая влажный я горячий центр его. Это движение вызвало в ней такой всплеск эмоций, что она закричала. Такого она не испытывала никогда, ощущение было одновременно прекрасным и пугающим. Интенсивность его все нарастала, но вместе с ним увеличивалась и ее напряженность. Мара опять закрыла глаза. Она не понимала, что с ней творится, но знала, что не хочет, чтобы это кончалось. Желание стало еще сильнее, еще нестерпимее, и ей показалось, что от переполнявших ее чувств она вот-вот умрет.