Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Это заявление застало Мару врасплох. Ей казалось, что условия брака определены окончательно.

- Но разве это не является причиной моего прибытия сюда?

Адриан поднял бровь:

- Не совсем. Вы никогда раньше меня не видели.

К примеру, вы могли бы найти мою наружность отвратительной и отказаться от договоренности. Могли бы обнаружить, что у меня гнилые зубы и изо рта пахнет, как из уборной.

Он улыбнулся, и от этого вежливого поддразнивания Мара почувствовала себя спокойнее, - Я уже видела ваши зубы, милорд, и они выглядят вполне белыми и чистыми. - Она наклонилась к нему так, что ее лицо оказалось на расстоянии в несколько дюймов от его. - Что же касается дыхания, - она вдохнула - то, уверяю вас, это совсем не тот случай.

Когда она взглянула на него, он пристально смотрел ей в глаза. Мара откинулась назад, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.

- Но кто может гарантировать, что, увидев меня, вы сами не откажетесь от договоренности.

Уголок его губ слегка скривился.

- Заверяю вас, мисс Вентворт, что ваша наружность никоим образом не отталкивает меня, Но остается еще вопрос моего прошлого.

- Вашего прошлого, милорд?

- Да, вы, без сомнения, слышали о скандале, связанном с моей семьей?

Мара помедлила. Она кое-что знала о лежащем на его репутации пятне, о том, почему он стал известен как незаконнорожденный граф, но не была уверена, какую часть своего знания может открыть перед ним.

- Мне что-то говорили о том, что ваш отец виноват в смерти вашей матери. Для вас это должно было стать настоящей трагедией.

Челюсти Адриана напряглись.

- Если говорить более откровенно, мисс Вентворт, мой отец убил мою мать. Хладнокровно. Но прежде чем каждый из нас даст согласие на этот союз, я хотел бы, если вы, конечно, не будете возражать, выложить все карты на стол. Попытаюсь быть кратким. Когда моя мать еще только носила меня в чреве, отец из неизвестного до сих пор источника узнал, что у нее был тайный роман с другим человеком почти с самого первого дня их свадьбы. Этим человеком был мой дядя, Джеймс Росс.

Этого Мара не знала:

- Ваш дядя Джеймс? Человек, оставивший вам этот замок?

- Да, именно он. Как вы понимаете, поскольку мать была, - он помедлил, - в интимной близости с обоими, я никогда не был уверен в том, кто из них на самом деле является моим истинным отцом, хотя всегда сердцем чувствовал, что им был дядя, а не отец. Полагаю, что дядя чувствовал то же самое, потому-то и оставил мне замок, но признать меня своим сыном означало объявить меня незаконнорожденным в глазах всего общества. Кроме того, это помешало бы мне унаследовать от отца то, что, как он полагал, по праву принадлежало мне - титул графа Сент-Обина Но эти соображения не сдерживали моего отца, и если дядя молчал, то отец молчать не собирался. Он публично объявил о том, что вот уже несколько месяцев, как не был близок с матерью, и что, если я не появлюсь на свет к десятому сентября, меня нельзя будет считать его сыном. К несчастью для него, я родился как раз в тот самый день, который он назвал, десятого сентября. - Он улыбнулся и добавил:

- За пять минут до наступления полуночи Адриан замолчал, как будто ожидая, что она на это скажет.

Ответ Мары прозвучал просто:

- Но это должно было уверить всех в факте его отцовства.

- Каждый подумал бы так же, но отец по-прежнему не был убежден, и это не помешало ему, несмотря ни на что, попытаться от меня отказаться. Он подал королю петицию, содержание которой не скрыл ни от кого, петицию, в которой обвинял мою мать в нарушении супружеской верности и объявлял меня незаконнорожденным, зачатым не от него. Однако поскольку в предполагаемый день зачатия он находился неподалеку от матери, а я родился в назначенный им самим день, то король отказался объявить меня незаконнорожденным.

- Вероятно, ваш отец был этим очень недоволен?

- Это, мисс Вентворт, еще очень мягко сказано.

После неудачи у короля отец решил, что больше не может жить с матерью, и попытался получить развод через акт парламента, но и тут потерпел неудачу. Все это заняло у него около десяти лет, и, исчерпав все возможности, он решил заняться этим делом сам. Взял очень старый и ценный дуэльный пистолет, которым графы Сент-Обины владели из поколения в поколение, выпил две бутылки бренди и, пока мать спала в своей постели, застрелил ее. Насмерть. Потом, в своей обычной трусливой манере, он обратил пистолет против себя, избавив меня от необходимости самому убить его.