Нора Робертс - Обманутые иллюзии

- Прокрути-ка этот кусок еще раз, - Люк сжал пальцами плечо Роксаны.

Роксана выхватила пульт управления до того, как Леклерк успел повиноваться.

Ага, интрига усложняется, - пробормотала она, - когда на палубе появились Сэм и Джастин. Роксана наклонилась вперед - камера замерла на браслете, который они только что видели на фотографии. Сэм и Джастин двинулись дальше, к шезлонгам, камера последовала за ними.

Здесь не было никаких тайных улыбок или медлительных прикосновений молодоженов. Не обменявшись ни словом, они уселись рядом, она с глянцеватым журналом, он с техно-триллером Тома Клэнси.

- Чертовски романтическая парочка, правда? - заметила Роксана, разглядывая Сэма. Морской бриз шевелил его волосы. У него был легкий загар человека, привыкшего проводить много времени на свежем воздухе. - Он хорошо смотрится на пленке. Должно быть, это ценное качество для политика.

- Барби и Кен, - прокомментировал Люк следом за ней. - Такие странные пластмассовые люди.

Мышка подумал, что у Сэма глаза, как у акулы, но ничего не сказал, потому что остальные могли засмеяться, а ему совсем не хотелось выглядеть клоуном. В глубине души он желал, чтобы Макс придерживался своего первоначального решения, и они обошли бы стороной и Сэма, и его жену, и все ее побрякушки. Но для Мышки Макс был самым умным человеком в мире, и ему никогда и в голову не приходило сомневаться в решениях Нувеля.

Экран зарябило, потом на нем опять возникло изображение. Роксана тихонько присвистнула.

- Значит, это и есть ожерелье.

- Прекрасно, не правда ли? Останови картинку, дорогая, - Роксана послушалась, и Макс принялся читать лекцию, как заправский профессор.

- Это ожерелье - подарок родителей к ее совершеннолетию, оно состоялось четыре года назад. Ожерелье было куплено у "Картье" в Нью-Йорке за девяносто две тысячи пять сотен и девяносто девять долларов плюс все соответствующие налоги.

- Они навели тебя на это в Нью-Йорке, - пробормотал Люк, и Макс подтверждающе кивнул.

- Поверить не могу, что пропустила такую вещь, - проговорила Роксана.

- Она надевала его на прощальном вечере, - Лили прекрасно помнила это ожерелье. - Мне кажется, вы с Люком были... заняты... до самого представления.

- А-аа, - это Роксана тоже помнила и искоса взглянула на Люка через плечо. - Да, кажется, мы действительно были заняты.

Люк обхватил ее рукой за талию и стянул с подушечки, на которой она сидела, к себе на колени.

- Да-а, вот это вещь, правда?

Макс сиял от счастья. Он хорошо выучил своих детей.

- Да, и как это обычно бывает, поэтому от нее будет сложнее избавиться, хотя и не невозможно. Мне кажется, что этого будет достаточно, Роксана.

Телевизор погас. Макс вернулся к теме. Ум его был сейчас настолько ясен, что маг с удивлением подумал, существовал ли на самом деле тот туман, который так часто в последнее время затмевал его разум?

- Сейчас мы ждем планы их дома в Теннесси и нью-йоркской резиденции. На сигнализацию, и там, и там, потребуется какое-то время.

- Зато пока у нас остается время как следует повеселиться на Рождество! - это было вне возражений. Для Лили было святым делом порадоваться каждой минуте праздника. - Раз уж мы все собрались здесь, сегодня вечером можно нарядить новогоднюю елку, - она лукаво взглянула на Роксану и Люка; - А у Жана в духовке ждет жаркое.

- С такими маленькими хрустящими жаренными картошечками и морковкой? Люк почувствовал, как его желудок, который уже две недели был вынужден обходиться продукцией различных кухонь на вынос и одной неудачной попыткой зажарить цыпленка дома, издал жадный вздох.

Роксана двинула его локтем под ребра. В конце концов, именно она жарила знаменитого цыпленка.

У этого парня просто волчий аппетит. Не надо нас подкупать, чтобы мы остались.

- Ничего, не помешает, - Люк умоляюще посмотрел на Леклерка. - И бисквиты?

- Спрашиваешь. И может быть, даже останется, что взять домой "для собачки" волчьей породы.

Рождество и Новый Год быстро кончились. Было много дел: купить и завернуть подарки, испечь печенье. Правда, в случае Нувель-Каллахан, это называлось "сжечь печенье". Ежегодное волшебное представление в пользу детей-инвалидов собрало такие нужные им пять тысяч долларов. Но теперь Люк продолжал традицию Макса развлекать детишек, которые проводили самую волшебную ночь в году прикованными к постели или инвалидному креслу.

Через час, ушедший на то, чтобы доставать монетки из маленьких ушек или волшебные, выраставшие на глазах цветы из пустых горшков, Люк понял, почему Макс всегда посвящал этим детям столько времени.