Нора Робертс - Обманутые иллюзии

- Как его руки? - по тому, как напряглись плечи Леклерка, Люк понял, что его вопрос попал в цель. Ожидая ответа, он от домашних запахов специй, яблок и хлебного теста вдруг почувствовал себя словно больным.

- Не знаю, о чем ты, - все так же стоя к нему спиной, Леклерк закрыл воду и старательно вытер руки полотенцем.

- Жан. Не морочь мне голову. Поверь, что я волнуюсь за него так же сильно, как и ты.

- Иди к черту, - но в этих словах не чувствовалось убежденности, и Люк понял ответ.

- Он был у врача? - у Люка внутри все сжалось. Вилка звякнула о блюдце, когда он резко отодвинул его в сторону.

- Лили уговорила его, - Леклерк, наконец, повернулся, и в его маленьких темных глазках отразились горечь и волнение, которые он пытался скрыть. Они дали ему таблетки, чтобы снять боль. Боль в пальцах, comprends*? Не здесь, - он постучал кулаком по сердцу. - Таблетки не вернут ему магию. Ничто не вернет.

______________

* Понимаешь (фр.)

- Но что-то же должно быть...

- Bien, - прервал его Леклерк. - Ничего. У каждого человека внутри есть расписание. И оно говорит: теперь его глаза потускнеют, а уши станут хуже слышать. А в это утро он проснется и не сможет согнуться, а на следующий день у него начнут болеть суставы. А потом его подведет мочевой пузырь, или станут слабыми легкие, или разорвется сердце. Врачи посоветуют ему делать то, принимать это, но bon Dieu установил время, и когда Он скажет: "c'est assez"*, то все кончится.

______________

* с'est assez (фр.) - достаточно, хватит

- Я в это не верю, - Люк не хотел верить. Он встал, отшвырнул стул. Ты говоришь, что мы никак не можем на это повлиять, что мы беспомощны.

- А ты думаешь иначе? - Леклерк хрипло засмеялся. - Вот это и есть дерзость юности. Ты думаешь, это случайность, что ты пришел на карнавал в тот вечер, и что вы с Максом нашли друг друга?

Люк слишком ясно помнил властное лицо на афише и то, как нарисованные глаза заманили его в шатер.

- Мне просто повезло.

- Повезло, oui. Удача - еще одно имя судьбы. Люк больше не желал выслушивать рассуждения фаталиста Леклерка. Уж слишком они приближались к его собственным потаенным убеждениям.

- Все это не имеет никакого отношения к Максу. Мы должны повести его к специалисту.

Pourquoi?* Чтобы он сделал разные анализы и окончательно разбил его сердце? У Макса артрит. Боль можно облегчить, но вылечить его нельзя. Его руки теперь у тебя, у тебя и у Роксаны.

______________

* Зачем (фр.)

Люк опять сел, грустно уставившись в остывший кофе.

- А она знает?

- Умом, может быть, и нет, но сердцем знает. Так же, как и ты, Леклерк заколебался. Доверившись интуиции и своей судьбе, он сел напротив Люка. - Это не все, - спокойно сказал он.

Люк поднял глаза. От выражения лица Леклерка у него по спине пробежали мурашки страха.

- Что? - Он сидит часами над книгами и картами.

- Философский камень?

- Oui, этот камень. Он разговаривает с учеными, профессорами, даже медиумами.

- Камень увлек его воображение. Что в этом плохого?

- Само по себе - ничего. Это его Чаша Грааля. Думаю, если он найдет его, то успокоится. Но сейчас... Я заметил, как он читал книгу, и час спустя он все еще смотрел на ту же самую страницу. За завтраком он может попросить Мышку передвинуть диван в прихожей под окно. А за обедом он спрашивает, почему переставили мебель. Он говорит Лили: сегодня мы должны репетировать новый номер, она ждет его в зале, потом идет искать, а Макс сидит в библиотеке, заваленный книгами. И он ничего не помнит о репетиции!

Страх вцепился в Люка острыми зубами и когтями.

- У него просто много всего в голове.

- Вот его голова меня и беспокоит, - вздохнул Леклерк. Он думал, что его глаза слишком стары для слез, но почувствовал вдруг их горячую влагу и был вынужден замолчать. - Вчера я нашел его во дворе. Он был в костюме, но без пальто или плаща. "Жан, - сказал он, - а где фургон?

- Фургон? Но...

- У нас нет фургона, - Леклерк поднял взгляд и посмотрел Люку прямо в глаза. - Уже десять лет, как у нас нет фургона, но он спрашивает, вымыл ли его Мышка перед представлением. Тогда я сказал, что сегодня представления не будет, и он должен вернуться в дом, в тепло, - Леклерк взял свою чашку и сделал большой глоток. - А он как-то растерянно огляделся, и у него в глазах я увидел страх. Я отвел его в дом, наверх, в спальню, и уложил в постель. Он спрашивает, пришла ли Роксана домой из школы, я говорю: нет, еще не пришла. Но скоро придет. Он говорит: сегодня Люк опять приведет на ужин свою хорошенькую подружку, я отвечаю: bien, я приготовлю etouffee*. Потом он засыпает, а когда просыпается, то думаю, уже ничего этого не помнит. Люк разжал кулак и положил ладонь на колено.