Лариса Шкатула - Пани колдунья

Станислав отнял руку от локтя, за который её вел, и холодно произнес:

- Ты так хочешь идти на кладбище? Надеюсь, не теперь же?

- КакN ) - на кладбище? - переспросила ошеломленная Лиза. - Но Петя... Жемчужников говорил, что они прежде получили письмо от твоей матушки...

- Моя матушка уже пять лет как в могиле. Родственнички! Не знают даже, когда умерла их сестра!

- А то письмо? - робко спросила она.

- Я написал его сам! - злорадно проговорил он, остановившись на площадке лестницы... - Я особенно и не старался изменять свой почерк сомневаюсь, что они помнили матушкин...

"Чего он так злится, - подумала Лиза, - далеко не всегда дальние родственники поддерживают между собой теплые отношения. И тем более нельзя их требовать или считать, будто кто-то обязан проявлять к тебе родственные чувства..."

Станислав распахнул перед нею массивные дубовые двери.

- Прошу в опочивальню. Предупреждаю сразу: об отдельной спальне и не мечтай. Я считаю, у жены не должно быть никаких секретов от мужа. Эти европейские штучки!.. Я должен знать, как ты спишь, что читаешь, о чем думаешь. Отдельная же спальня дает жене слишком много свободы... Позволь мне за тобой поухаживать?

Она вовсе не думала об отдельной комнате, тем более что её родители имели общие спальню и супружеское ложе, которое маленькой Лизе казалось огромным. Яркое воспоминание детства - то, как Лиза пыталась прорваться к этой кровати, чтобы спать рядом с мамой и с папой...

- Разреши, я сама разденусь? - попросила Лиза, отлично представляя себе, с чего начнется раздевание - у неё на шее и на груди до сих пор виднелись кровоподтеки, так что в ближайшую неделю об открытом платье не стоит и мечтать.

- Зачем же, дорогая, я тогда отпускал горничную? - плотоядно ухмыльнулся он. - Мы с тобой только поженились, а ты уже пытаешься хитрить со мной. Не волнуйся, я все сделаю сам!

Глава восьмая

Лиза проснулась, но тихонько лежала на спине и сквозь прикрытые ресницы наблюдала, как рассвет за окном превращается в пасмурный день. Сквозь узкое длинное окно она видела краешек серого неба - скорее всего, на дворе собирался дождь. Или он уже шел? Но тогда на стекле появились бы капли, если, конечно, над окнами спальни не было какого-нибудь козырька.

"Пленница! - подумала Лиза. - Я пленница этой комнаты, этого замка, этого мужчины, который спит сейчас рядом со мной, по-хозяйски положив руку мне на грудь. И я почему-то принимаю это как должное. Только потому, что он похитил меня из-под венца? Или потому, что мы с отцом что-то там увидели в будущем далеке и решили этому не сопротивляться?..

Нет, я попыталась сопротивляться, велела Петруше больше не приводить его в наш дом... Перед кем я оправдываюсь? Перед самой собой? Ежели бы я любила Петю, то уж, наверное, не согласилась ни на то, чтобы Станислав был на свадьбе шафером, ни на то, чтобы он отвозил меня в церковь..."

Конечно, после драки кулаками не машут, но Лиза получила полной мерой за свое легкомыслие, и кто знает, как долго будет ещё за это расплачиваться!

Она перевела взгляд на балдахин над супружеским ложем Поплавских. Это было настоящее произведение искусства. Но ткань была так стара, что кое-где истерлась и кто-то - экономка или приглашенная золотошвейка - немало потрудился, чтобы умело скрыть следы потертости...

- Я же вижу, что ты не спишь, - вернул её к действительности голос мужа. - Охота тебе притворяться!

- Не хотелось тебя будить, - пролепетала Лиза.

- Не хотелось? Или, может, хотелось? - он притянул её к себе, впиваясь ненасытными губами в её вспухшие от прежних поцелуев губы. - Разве я не говорил тебе, что мужчине приятно, когда женщина по утрам сама его будит? И говорит ему, как она хочет, чтобы он её приласкал... Ну же, не красней, скажи, что ты этого хочешь!

- Но я не... не могу, - Лиза всхлипнула, чувствуя, что ещё немного, и она расплачется навзрыд.

Станислав снисходительно улыбнулся, тяжело навалился на нее, развязывая тесемки ночной сорочки, и притворно вздохнул:

- Как многому ещё предстоит тебя обучить! Но знаешь, что я понял: мне приятно, когда ты вот так покорна, когда ты понимаешь, что я - твой повелитель и волен делать с тобой все, что захочу. Ты ведь побаиваешься меня, не так ли?

- Так, - прошептала Лиза, изумляясь про себя непостоянству этого человека. Не он ли недавно уверял, что ему нравится её сопротивление и он не любит покорных. Теперь он говорит совсем противоположное...

- Но как ты неприступна была в Петербурге! Какое у тебя было холодное, надменное лицо! В какой-то момент я почувствовал даже некий трепет... Наверное, поэтому вначале я...э-э... был несколько груб с тобой. Ты сама в том виновата. Не пытайся более возвыситься надо мной. Мужчина не должен трепетать перед женщиной, запомни это! Мужчина должен покорять. А если попадется непокорная...