Лариса Шкатула - Пани колдунья

Станислав вышел из повозки и подал ей руку.

- Пойдем, нас ждет ксендз. Свидетелем будет Юзек и один добродетельный пан, который согласился помочь несчастным влюбленным, сбежавшим от жестоких родителей.

Влюбленным! Хорошо хоть платье будущий муж купил достаточно закрытое, чтобы окружающие не видели её истерзанного тела.

- А твой ксендз знает, что я - православная?

- Он не знает даже, откуда ты, из какой страны. Это очень бедный костел, а сумма, которую я пожертвовал на его алтарь, показалась ксендзу пастырю огромной...

Лизе не оставалось ничего другого, как покориться.

- Не бойся, я не стану склонять тебя к тому, чтобы ты обязательно переменила веру, - пренебрежительно проговорил Станислав. - Единожды поклонишься, потом перекрестишься вот так, по-нашему, - он показал, как. И все. Бог поймет, что у тебя не было другого выхода. Ведь всевышний не одобряет самоубийства, не так ли? А живой ты от меня теперь не уйдешь!

Лиза почувствовала, как у неё от страха поползли по спине мурашки. Когда она думала о том, что раз уж Поплавский - её судьба, то, может, так и надо принимать свою судьбу, покорно, смиренно, но представить, что этот человек будет с нею рядом всю жизнь...

Она почувствовала себя такой слабой, такой беспомощной. А как там их фамильный астаховский дар? Что же он-то молчит?

Станислав заставил её надеть фату, и, как ни казалось это Лизе кощунством, она опять без слов подчинилась, хотя ей трудно было без горничной управляться со своими волосами, а от волнения руки к тому же её почти не слушались.

Они шли по какой-то узкой мощеной улице, Лизины каблучки звонко цокали по камням.

- Ну же, коханая, выше голову! - насмешливо проговорил Поплавский. Не на каторгу идешь, венчаться. Ты думаешь, мне этого хочется? Стал бы я тащиться за сотни верст за невестой, у нас и в Польше достаточно красавиц. К сожалению, мало кто из богатых папаш согласился бы отдать свою дочь за князя Поплавского. Бедный, говорят. А где ж тогда мне денег достать, кроме как на деньгах жениться?

- Так ты беден? - изумилась Лиза. - Но весь петербургский бомонд только и говорил, что о твоем сказочном богатстве.

- Согласись, я был очень убедителен, - довольно рассмеялся он. - Я и сам не ожидал, что такая афера у меня получится. Все-таки вы, русские, очень доверчивые... Впрочем, если быть честным, без помощи одного умного человека я бы, пожалуй, с этим не справился...

Как Лиза ни была огорошена, смятена, но расследование, которое незадолго до свадьбы учинили они с Петрушей, тут же ей вспомнилось.

- Уж не Щербина ли этот умный человек?

Поплавский с любопытством скосил глаз на будущую жену.

- Ты догадлива, моя дорогая.

- Интересно, дорого ли он запросил за свою помощь?

Она хотела уязвить Станислава, но он неожиданно расхохотался.

- Представь, он спросил у меня, будешь ли ты счастлива со мной? Я, как человек честный, честно и ответил:"Вряд ли!" А он сказал, что готов сам заплатить мне, чтобы я не отказался от своих намерений. Ха-ха-ха! Хотел бы я знать, чем ваша семейка так ему досадила?

- Я могу удовлетворить твое любопытство, - холодно сказала Лиза. - Мой отец поймал твоего помощника на шулерстве...

- Хочешь сказать, разоблачил его при всех? Тогда понятно. Разрушил ему карьеру...

- Карьеру шулера. И тебе его жалко?

- Просто я примерил случившееся с ним на себя. Если бы сейчас кто-то попытался разрушить мою нынешнюю игру, я, наверное, тоже его бы возненавидел. И постарался бы отомстить.

Между тем они подошли к костелу и Лиза поставила ногу на ступеньку. И охнула от боли - её сердце будто пронзила длинная игла, которая достала прямо до лопаток. Неужели у неё стало болеть сердце?

- Ну, ну, не притворяйся, ничто тебе не поможет! - проговорил Станислав, когда она схватилась за сердце, и, хотя в его глазах мелькнула некоторая тревога он цепко взял её за локоть и повел по ступенькам ко входу в костел...

Потом они опять ехали в той же повозке, и Лиза безучастно сидела, глядя прямо перед собой. В голове её слегка звенело, словно там, в костеле, перед алтарем, остались все её мысли, желания и вообще прошлое.

Она пришла в себя от того, что рука Станислава стиснула её колено.

- Ну что, женушка, поцелуемся?

- Нет! - испуганно отпрянула она, опасаясь той власти, которую имели над нею его поцелуи.

- Ты опять будешь сопротивляться? - глаза его загорелись. - Никогда прежде я не задумывался над тем, что от преодоления сопротивления получаешь куда больше удовольствия, чем от молчаливой покорности... Вот, вот, твои прекрасные глазки снова засверкали. Надо сказать, прекрасное зрелище: молнии среди льда. Ты всерьез околдовала меня - я стал воспевать твою красу поэтическим штилем... Мне кажется, дорогая, из нас получится неплохая семейная пара...