Лариса Шкатула - Пани колдунья

Бедная Дарья Петровна даже заболела нервной горячкой, когда узнала, кому обязан её первенец своим несчастьем. Ведь если бы они не приняли у себя подлого поляка, если бы Петя не повел его в дом Астаховых...

- Ежели бы да кабы, во рту выросли б грибы! - так невежливо прервал стенания домашних Жемчужников-старший. - Снявши голову по волосам не плачут.

К слову сказать, он, как человек практический, принял все меры к отысканию девушки или хотя бы кареты, её увезшей. Поначалу никаких сведений не удалось получить. Проклятый поляк оказался непревзойденным мастером по заметанию следов...

Впрочем, спустя три дня Жемчужников получил-таки известие, что через одну из приграничных застав проезжала карета с молодоженами Поплавскими. Новоиспеченный лже-муж показывал подорожную ( Проездное свидетельство. ), в которой никто не усмотрел нарушений, и потому карета благополучно пересекла границу России с Австрией...

Подозревали было в соучастии кучера Жемчужниковых, но потом нашли его в конюшне оглушенного и связанного, причем злоумышленники нанесли ему удар по голове сзади, так что бедный кучер ничего не услышал и не увидел.

Как и всякое из ряда вон выходящее событие, исчезновение невесты некоторое время будоражило свет, но вскоре умы знатных петербуржцев заняло другое событие: один из польских князей Потоцких, ненадолго посетивший Петербург, услышал нелицеприятное мнение обо всех поляках вообще и вызвал на дуэль одного военного. Оба хорошо владели оружием, и теперь в гостиных Петербурга только и разговоров было, что о предстоящей дуэли.

Поэтому почти никто, кроме самих Жемчужниковых, не заметил исчезновения старшего сына Валериана Петра. И если отец смог отыскать след кареты похитителей, то расследование по факту исчезновения сына ничего не дало - Петруша точно в воду канул...

Глава седьмая

Между тем, все, что произошло с Лизой походило на кошмарный сон.

Когда вместо Милочки Милорадович в карету скользнул Станислав, она попыталась закричать или выскочить из кареты, но он грубо зажал ей рот и швырнул на сиденье так, что она пребольно ударилась об него спиной.

И все время, пока карета бешено мчалась по Петербургу, он бесцеремонно держал её за плечи, на заставах не давая даже взглянуть в окно.

А на границе он показал ей длинный острый стилет, который прижал к боку девушки так сильно, что лезвие пропороло шелк её платья и вонзилось в кожу. Глаза Станислава при этом были такие безумные, что она всерьез испугалась.

Ничего похожего до сих пор с Лизой не происходило, да и не могло произойти. Теперь выяснилось, до восемнадцати лет она прожила оранжерейным цветком в любви и неге и даже не представляла, что кто-то может обращаться с нею так бесцеремонно...

Она сидела в карете, не в силах собрать в единое разбегающиеся мысли: что можно сделать в такой ситуации, что? Лиза услышала, как Станислав объясняет кому-то:

- Моя жена. Только поженились. Вот наша подорожная. Вы непременно хотите посмотреть?

Дверца кареты открылась, и чье-то усатое лицо на мгновение возникло в проеме. Офицер - она от волнения и какого-то полуобморочного состояния ничего не сказала, и вообще не шевельнулась - козырнул ей и исчез.

И много лет спустя Лиза, вспоминая этот день, так и не поняла, почему она не закричала, не позвала на помощь? Почему она не сопротивлялась?

Скорее всего, её надолго заворожили сами слова: рок, предначертание. Прежде в её понятии это были заранее определенные кем-то свыше события, против которых людская воля была бессильна...

Некоторое время спустя её пересадили в какой-то другой экипаж. Он был не так роскошен, как карета, в которой её похитили, но гораздо теплее и вместительнее. Как Лиза поняла, повозка была предназначена для долгой дороги. В ней имелась даже жаровня с углями...

Станислав сначала ехал снаружи, а потом перебрался в экипаж.

- Холодает, - сообщил он Лизе. - Поднялся ветер. Надеюсь, Юзек теперь не заблудится. Дорога пойдет сплошь прямая. А меня ждет дело куда интереснее...

Он наклонился и безо всякой подготовки, ни слова не говоря, так, словно Лиза была горничной, а поблизости не было её хозяев, а потому следовало торопиться, просто прильнул к её губам.

Она попыталась вырваться - куда там! Чем больше Лиза сопротивлялась, тем крепче сжимал её в своих объятиях Станислав. Он стискивал её руками, словно удав кольцами. И целовал, целовал...

К своему ужасу, Лиза не испытывала ни отвращения, ни испуга, а лишь странное чувство, как будто он потихоньку заглатывал её. Казалось, ещё немного, и она задохнется, но воздух откуда-то поступал, а её затягивало все глубже и глубже. Голова кружилась, она почти ничего не видела, кроме горевших каким-то дьявольским огнем его глаз, которые завораживали её так же, как жертв отцовских фокусов стеклянный кувшин. Когда они долго на него смотрели, потом полностью подпадали под влияние магнетизма, внушаемого князем...