Лариса Шкатула - Пани колдунья

Итак, Лиза смотрела на пейзаж за крошечным окошком катящегося по дорогам Польши рыдвана, и он был унылым. Деревья в лунном свете казались исполинами, вылезающими из-под земли.

Некоторое время спустя колеса загрохотали по булыжнику, и Станислав пошевелился на неудобном ложе.

- Подъезжаем! - буркнул он и лениво поинтересовался: - А ты почему не спишь? Не терпится увидеть домишко, в котором проживает нищий супруг?

Лиза ничего не ответила. Она поняла, что с её муженьком лучше не вступать ни в споры, ни в пререкания. Чем больше она ему возражала, тем охотнее он злился и даже свирепел. А когда он вот так нарочито добродушно над нею подшучивал, она напрягалась и ждала самого худшего.

Лиза опять выглянула в окошко. Теперь повозка катила мимо целого ряда деревьев, посаженных не как попало, а выровненных умелой рукой садовника. Но и они казались ей обгоревшими остовами.

Черные деревья на фоне желтой луны - картина на кого угодно навеет тоску.

Наконец рыдван остановился, но где, Лиза не могла понять, ибо в свой смотровой глазок видела лишь темный угол какого-то здания.

Она оглянулась на Станислава. Тот набросил на себя пальто, не озабочиваясь тем, чтобы привести в порядок одежду, и теперь протягивал ей накидку.

Дверца повозки отворилась, хлопнула выдвинутая подножка, и какой-то мужчина предложил Лизе руку, помогая выйти.

- Проше, пани!

Он сказал ещё что-то, но Лиза уловила лишь звуки, похожие на "пше, бже". На всякий случай она кивнула и ответила почему-то по-французски:

- Merci! ( Благодарю, спасибо (фр.). )

Она слышала, как вышедший следом из повозки Станислав коротко отдает какие-то распоряжения. На некоторое время её оставили одну, и Лиза могла хоть немного оглядеться.

Наверняка утром все покажется ей совсем другим, но теперь она с любопытством разглядывала небольшой, как она думала, домик, где горел свет, суетились люди, и не сразу поняла, что она видит лишь переднюю часть замка, большая часть которого сливалась с окружающим ночным пейзажем, обозначенная лишь зубцами готических башен...

Станислав тронул её за локоть и повел к освещенному входу, не заботясь о том, что она едва поспевает за его быстрым шагом.

Оказались в освещенной десятком свечей большой гостиной, из которой вела наверх широкая деревянная лестница, устланная домотканным шерстяным ковром.

После признания Станислава о том, что он беден, Лиза приготовилась увидеть тщательно скрываемую если не бедность, то недостаток средств на поддержание былого великолепия.

Не бедности не было, зато ощущалось равнодушие к окружающей обстановке - свечи почти все были более чем наполовину сгоревшими, никто и не подумал заменить их на новые. Обои в некоторых местах выгорели, как и тяжелые бархатные портьеры.

Это был скорее недостаток женской руки. Некому было распорядиться обновить обивку или те же портьеры. Слуги же могли лишь поддерживать в замке чистоту да своевременно наполнять вазы цветами. И к тому, и к другому у Лизы претензий не было.

Дорогая фарфоровая ваза, когда-то разбитая, теперь была склеена на самом видном месте. Очевидно, это была любимая ваза бывшей хозяйки дома...

А почему, собственно, была? Может, хозяйка жива до сих пор? Но откуда-то это понимание выплыло - что хозяйка замка умерла. Лиза все никак не могла привыкнуть к таким вот неожиданным знаниям, неизвестно откуда взявшимся.

Лиза так и не удосужилась узнать, кто из родственников Станислава живет вместе с ним? Лучше бы своевременно спросила Поплавского, чем гадать, откуда она что-то знает, и знает ли?

Станислав перехватил её изучающий взгляд, растолковал его по-своему и откровенно заметил:

- Теперь понимаешь, для чего мне нужны деньги? Родовой замок требует забот и внимания, будто капризная любовница. И ведь ничего не поделаешь, как говорят французы, noblesse oblige (положение обязывает (фр.). ). Мы должны давать балы, принимать гостей, выезжать на охоту... В общем, что тебе рассказывать, ты и сама это знаешь.

Он взял из рук безмолвно стоявшей перед ними прислуги - белокурой, нарочито смиренной девицы - канделябр с горящими свечками и заметил Лизе как бы между прочим:

- Марыля будет твоей горничной. Она говорит по-русски. Если захочешь, она научит тебя польскому.

- Конечно, захочу! - сказала Лиза, наверное, излишне горячо, потому что Станислав с удивлением на неё воззрился.

- Марыля, - сказал он, - иди спать, я сам помогу пани княгине приготовиться ко сну.

- Когда ты представишь меня своей матушке? - спросила Лиза, когда супруги рука об руку поднимались по лестнице.