Лариса Шкатула - Пани колдунья

Лиза склонила голову, снова переживая удар, который нанесла ей бывшая подруга.

- Я все-таки хочу узнать, что случилось, с чего это началось, понимаете? Именно за последние три года... Петруша, согласитесь ли вы мне помочь?

- Конечно, соглашусь, - оживился Жемчужников. - После знакомства с Эдгаром По я, в глубине души, мечтал провести какое-нибудь расследование...

- Кто он такой, ваш Эдгар По? - поинтересовалась Лиза. - Английский жандарм?

- Писатель, - пояснил Петр. - Дикий американец, а пишет захватывающе. Можно сказать, направляет мысль на поиск. Его книга попала ко мне случайно...

- Вы изучали английский? - приятно удивилась Лиза.

Ее отец знал французский, итальянский, немецкий, немного испанский, а свою неизвестно на чем основанную нелюбовь к британцам перенес и на их язык: не изучал его из принципа. Как и Жемчужников, он тоже считал американцев дикарями и после романов Фенимора Купера полагал, будто они в большинстве своем авантюристы и хамы.

- Изучал, - ответил между тем Жемчужников, - меня всегда интересовали народы, столь непохожие на нас... Но это, скорее, матушкина заслуга. По её мнению, современный человек должен быть любознательным, а потому и во всех областях образованным... Но вам не кажется, Лизонька, что мы отклонились в сторону от нашей основной темы?

Глава пятая

Пожалуй, в Петербурге не было дома, куда Петр Жемчужников не мог бы прийти с визитом. Огромное богатство отца открывало ему все двери.

Свое расследование Петр решил начать с семьи Галицких. Собственно, Анну Дмитриевну он беспокоить не хотел и справедливо рассчитывал, что её муж Роман Сергеевич наверняка в курсе всего тогда происшедшего.

С графом они несколько раз встречались на бегах, а однажды сыграли даже партию на бильярде, так что Петру не составило труда, встретив Галицкого на ипподроме - граф был чрезвычайно азартен, но не слишком удачлив, - предложить ему распить вместе бутылочку хорошего вина.

Петр вовсе не считал себя человеком зловредным, но, узнав от одного из знакомых отца о том, что в последнее время благосостояние семейства Галицких резко пошатнулось, испытал мстительное удовольствие. С некоторых пор любое недоброжелательство, любой выпад в сторону Лизоньки Астаховой он воспринимал как личное оскорбление.

А увидев жену графа, после родов расползшуюся прямо-таки до невероятных размеров, и вовсе развеселился.

"Моя зеленоглазая сирена, - мысленно обратился он к возлюбленной княжне, чья безупречная фигура могла считаться эталоном женской красоты, жизнь отомстила этому семейству за подлость, которую они проявили по отношению к тебе. Причем куда злее, чем это сделал бы разобиженный человек..."

Так вот, они сидели с Галицким на открытой террасе питейного заведения мсье Ришара и беседовали. Иносказательно - о политике, не потому, что боялись шпиков, а потому, что считали место, где они находились, не слишком подходящим для серьезных разговоров...

Напрямую говорили о светских красавицах, поразивших бомонд какой-нибудь эксцентрической выходкой, или о не слишком красивых девицах, приданое которых с лихвой окупало недостатки их внешности.

Граф начал было вещать о скороспелых богачах, кои вскоре и вовсе заполонят свет, но, спохватившись, осекся - Жемчужников мог счесть это недостойным намеком в свой адрес.

Петр воспользовался заминкой, чтобы перевести разговор в нужное русло. Он прикинулся человеком заинтересованным, тем, кто ищет жену, а поскольку родители настаивают - грозятся найти выгодную партию без учета его собственных чувств - приходится все же торопиться. Но спешка - палка о двух концах. Женишься, а потом обнаружится в жене такое... Хорошо бы иметь под рукой человека осведомленного, каковой мог бы знать подводные камни, могущие подстерегать человека, незнакомого с фарватером... Он нарочно пошутил, чтобы расшевелить графа, который слушал его с непроницаемым лицом.

Он говорил, а Галицкий все не отвечал на попытки привлечь его к обсуждению сего животрепещущего вопроса. Только согласно кивал разглагольствованиям Жемчужникова. Но когда граф наконец заговорил, то оказалось, что Петр ждал не напрасно.

- Вы правы, Петр Валерианович, иной раз всплывают тайны, заинтересованным семейством тщательно оберегаемые. До женитьбы, конечно... Могу сказать, вы обратились именно к тому, кто уладит вашу проблему. В свое время и я страдал от незнания, неумения разрешить некую ситуацию... Ладно, не называя имен, расскажу. Тогда была у моей жены подруга - известная в Петербурге княжна. И красивая, и умная, впрочем, на мой взгляд, чересчур. И она так нехорошо влияла на Анну, тогда ещё мою невесту, что после общения с нею я свою простушку не узнавал. Чуть ли не Цицерона мне цитировала! Я уж и так, и этак - мол, странная у вас дружба, совсем вы по характеру разные, а та не слушала, только в рот подружке глядела. Я понял: ежели так и далее пойдет, могу невесты лишиться... И тут на мое счастье случился знающий человек...