Лариса Шкатула - Пани колдунья

- Такое дело, отец, - басил Петр, - похоже, я себе невесту присмотрел.

- Что-то мнешься ты, Петруша, слова подбираешь... - Валерьян поднял голову от бумаг, которыми исправно занимался после завтрака, перед тем как ехать на свои мебельные фабрики и лесопильни. - Видать, невеста у тебя из бедных. А то и бесприданница... Угадал я?

- Лучше б бесприданница, - вздохнул Петр, - люблю я её больше жизни, а и не хотелось бы матушке удар наносить. Узнает, расстроится, небось...

- Интересно, чем же это ты маменьку свою пугать собираешься? - качнул головой Жемчужников-старший. - Кажись, меня уж на что трудно удивить, и то я заинтригован... Ежели не бесприданница, то, стало быть, парвеню? ( Человек незнатного происхождения, пробившийся в аристократическое общество(фр.). ) Помнится, меня кто-то пытался так называть, так я ему сии слова в глотку и запихнул... Прости, сын, это я отвлекся. Неужто опять не угадал?

Петр вздохнул и печально покачал головой.

- Да в кого ж ты влюбился?! - изумился отец.

- В ведьму! - выпалил молодой человек. - Только так Петербург о ней и говорит... А происхождением её можно бы только гордиться, самое что ни на есть аристократическое, благородное, как у нашей мамы...

- Вот оно что! - Валерьян Жемчужников поднялся и вышел из-за стола. Думаю, ерунда сие - ведьмы, колдуны...Я полсвета объездил, а ничего этакого не встречал. То есть среди тунгусов попадались шаманы, которые разные фокусы выделывали, дак фокус - он фокус и есть... Могу сказать, что сам я сроду не боялся ни леших, ни чертей, с нами, в вере крепкими, крестная сила, на нее, сынок, опирайся!

Он захохотал и с размаху хлопнул сына по плечу, так, что тот покачнулся. Этакий медведище!

- Соперники твои, небось, хвосты поджали: а ну как и вправду ведьма? Поэтому для тебя теперь самое время. Пользуйся, иди напролом. Девицы-аристократки смелых любят. Им, видишь ли, князьки да графчики субтильные обрыдли. Им, как и всякой нормальной женщине, хочется в будущем муже крепкое плечо чувствовать... А что она говорит: да, нет?

- Ни да, ни нет, - честно признался Петр.

- Вот видишь, - обрадовался за сына Валериан. - Да им, девицам, так, с ходу "да" говорить не принято. А то, что "нет" не говорит, поверь, хороший знак. Раздумывает. Ежели бы ты ей не по сердцу был, отказала бы не раздумывая.

- Ты меня утешил, - буркнул Петр, и тут раздался робкий стук в дверь.

- Кто там? - строго гаркнул старший Жемчужников.

- Петру Валериановичу письмецо. Сказывают, срочное, - пискнула из-за двери горничная Дарьи Петровны, Марютка, маленькая, худенькая девчонка, панически боявшаяся Валериана Ипполитовича.

Петр отворил дверь.

- От кого письмо-то?

- От княжны Астаховой.

- О волке речь, а он навстречь, - хмыкнул Валериан.

- Папа! - возмущенно воскликнул сын.

- Прости, сын, но я так... в том смысле, что кстати, только переговорили, и вот оно...

- Я тебе ничего больше рассказывать не буду!

- Не серчай, говорю, брякнул, не подумав, сказал же... Экие вы со своей матушкой нежные!

Влюбленный притворил дверь библиотеки и нетерпеливо вскрыл конверт. Лиза Астахова писала: "Многоуважаемый Петр Валерианович! У меня возникла неотложная нужда как в Вашем совете, так и в Вашей помощи. Надо, чтобы кто-то, лучше мой настоящий друг, каковым я Вас считаю, спокойно и доброжелательно выслушал меня и дал дельный совет. Прошу, если Вас не держат более срочные дела, по прочтении сего послания поспешить к нам, где я Вам сообщу все в подробностях, потому как порой на бумаге изложенное выглядит отличным от действительного. С почтением, Ваша Елизавета Астахова".

- Ваша Елизавета Астахова, - точно в забытьи повторил Жемчужников и жадно поцеловал строчки, написанные любимой рукой. - Никакие срочные дела не удержат меня, мой ангел, моя зеленоглазая русалочка... Самая обольстительная ведьма на свете!

К особняку Астаховых он прилетел как на крыльях, дернул колокольчик и, едва дворецкий Гектор открыл дверь, не дожидаясь, когда тот спросит его о цели визита и нарушая элементарные требования этикета - просто отодвинул слугу в сторону и помчался наверх по лестнице к апартаментам своей любимой. Слова Гектора остановили его уже на последней ступеньке лестницы:

- Княжна изволит ждать вас, сударь, в библиотеке...

Библиотека была внизу, но, как с усмешкой подумал о себе Петя, для бешеной собаки семь верст - не крюк, он тут же сбежал с лестницы и только у двери позволил себе перевести дух. Таким запыхавшимся негоже представать перед девушкой своей мечты. Он постучал и услышал голос, нежный, как у ангела: