Лариса Шкатула - Пани колдунья

- Видно, чему бывать, того не миновать, - со вздохом заключила Лиза. Думаю, ничего ты в меня не влил, а просто пробудил к жизни то, что и само проснулось бы в свое время...Потому, стоит ли нам горевать над тем, чего мы все равно изменить не в силах? Ничем хорошим, как выяснилось, такое не кончается. И еще, папенька, хочу я тебе попенять: не скрой ты от меня сего факта, не стала бы и я бахвалиться, ясновидящей себя перед всеми выказывать. Пока итог наших усилий неутешителен: тебя по Петербургу колдуном прославили, меня - ведьмой... Этак недолго и от церкви анафему получить. Тогда можно и не говорить о каких-то там женихах для меня, а для тебя, надо думать, о внуках.

- Что же ты, Лизочек, предлагаешь?

- Для начала умом пораскинуть, нет ли у нас недоброжелателя какого? Того, кого ненароком обидели, или дорогу перешли, или для кого наше участие в его судьбе оказалось пагубным...

- Это, душа моя, ты романов начиталась. Там - тайные недоброжелатели и роковые мстители выведены в повествовании для остроты сюжета. Ежели в сей жизни кто на меня всерьез обижен, то лишь мой старший сын и твой брат Николай...

- И маменька, - тихо уточнила Лиза.

- Опять? - вскричал князь, до того спокойно обнимавший дочь за плечи; он быстро пошел к двери, но потом опомнился и остановился. Горестно предложил: - Начни-ка ещё и ты меня душегубцем изображать...

- Папенька!

Астахов расстроенно присел на банкетку у двери.

- Поневоле вспомнишь народную мудрость: за свой труд попал в хомут!.. Кому расскажи - не поверят! Девятнадцатый век на дворе, а я будто язычник какой, что от христиан в пустоши скрывается. Сидит в норе и боится нос наружу высунуть, ведь гонители по следам идут, и он уже слышит зловонное дыхание псов, коих они на привязи ведут, чтобы нечестивца затравить... Эк ты на меня подействовала! Разошелся, почище иного романиста...

Князь с досадою стукнул себя по коленке.

- Вишь, как заговорил?.. Оправдываться стал, а сие указует на то, что виноват... А и виноват! Кому доверился? Женщине, у коей волос долог, да ум короток... Смешно сказать, в ногах у меня валялась: отпусти, родимый, пожалей!.. У мужа просилась к полюбовнику уйти! Другой бы тут же, на месте, и убил неверную!.. Вот и доныне: рассуждаю перед тобой, а у самого в груди все горит...

- Папенька, - испуганно проговорила Лиза, - но ты мне никогда о том не сказывал. Только пояснил, что осерчал на матушку да отправил её с глаз долой...

- Ну да, а ты хотела бы, чтобы я перед тобой, сопливкой, твою же родную мать позорил?

- Но ежели она сама...

- Сама... Тетка Софи оказалась права: наследственность у твоей матушки тяжелая... Три дочери было у её матери, и все трое плохо кончили: одну муж с любовником застал и убил в припадке ревности. Другая с турецким торговцем сбежала. Он ею попользовался, да в гарем продал. Какому-то собрату-купцу... А той, о ком мы с тобой говорим, итальянский певец полюбился. Без гроша в кармане... Матушка-то твоя тоже романы обожала. Мнилось, и в жизни так же с милым рай в шалаше... Денег я ей, понятно, не дал. Согласись, это было бы уже чересчур...

- Боже мой, - прошептала Лиза, - как же ты столько лет... жил один, терпел напраслину...

- Единственно, перед кем я виноватым себя чувствую, так это перед Вергилием... Иванычем. Заставил его лжесвидетельствовать. На живую свидетельство о смерти сочинять. Я ему такие деньги предлагал! Ни копейки не взял. Сам же он, кстати, и придумал закрытый гроб похоронить. Любопытным объяснял что-то по своему, по-научному...

- А нельзя было просто так отпустить её, да и все?

- Нельзя. Мне надо было о подрастающей дочери думать. Живой-то она могла себе много чего вытребовать. А так я ей условие поставил: хочешь с другим жить, умри!..

- А если она все-таки объявиться захочет?

- Иными словами, нарушить наш договор? Уж тогда-то я с нею церемониться не стану.

- Она все-таки моя мать, - тихо заметила Лиза.

- Лизочек! - он опять обнял дочь. - Конечно, я не мог заменить тебе мать, но я всегда старался быть с тобою рядом... Нынче баронесса Милорадович пеняла мне, что ты без женского присмотра выросла. Надо, мол, было хоть мачеху в дом привести. Но представь, как я мог обмануть какую-нибудь добрую женщину и венчаться с нею в церкви, будучи тогда двоеженцем. Ведь пока жива твоя мать...

- Спасибо, папенька, что ты не привел мачеху и никому под присмотр меня не отдал! Обещаю впредь вести себя так, чтобы ты меня не стыдился и не угрызался муками совести, что чего-то там мне недодал... Ты - лучший отец на свете!