Лариса Шкатула - Пани колдунья

- Конечно, покормим, - развеселилась Василиса, - до отвала накормим. Раз у меня такая помощница объявилась. Для начала парного молочка с пирогом. А потом я разогрею что-нибудь посерьезнее. Пойдет?

- Пойдет! - кивнула Анита, судорожно сглатывая слюну. - А как мне вас называть?

- Зови пани Васа.

Они все трое сели за небольшой стол на кухне и стали пить молоко. Причем старшие женщины больше посматривали, с какой быстротой исчезают с блюда куски пирога. Анита заметила их изучающие взгляды и отдернула руку.

- Ешь, не стесняйся, - поощрительно кивнула Василиса.

Но девчонка уже пришла в себя и решила, что и так достаточно сыта. Боялась насторожить добрых пани - вдруг решат, что она страшная обжора? Они же не могут знать, что у Аниты дня три во рту не было ни крошки!

Василиса незаметно подлила ей молока.

- Я ещё умею сбивать масло, делать сыр и творог! - похвасталась девушка.

- Глядите-ка, ваше сия... пани Ванда, какое сокровище нам досталось. А мы уже печалились, где найти в дом работницу. В нашей-то глуши поблизости нет ни других домов, ни вообще каких-то селений...

- Нету других людей? - обрадовалась Анита. - И никаких мужчин?

При одном этом слове она привычно сжалась и зверьком огляделась вокруг.

- Есть мужчина, - ответила Василиса и поспешно добавила. - Всего один. Мой муж. Он садовник.

- Садовник. Муж, - точно зачарованная повторила Анита и с облегчением вздохнула.

- Что же это ты так мужчин боишься? - удивилась Василиса и осеклась от незаметного толчка Лизы.

А та проговорила:

- Когда-нибудь Анита расскажет нам о страшных грубых мужчинах, которые мучили её и считали своей собственностью. Ведь её хозяйка продала им девушку.

- Продала? Бедная детка! - Василиса ласково погладила её по стриженным волосам и, предупреждая слезы, которые уже готовы были пролиться из глаз Аниты, заговорила о другом. - Надо нам, пани Ванда, себе птицу какую завести. Может, кур, да пару гусачек...

- И индюков надо! - решительно присоединилась Анита. - А на Рождество я могу такое приготовить!

Они обсуждали этот серьезный вопрос, а наевшаяся Анита сидела откинувшись на стуле и со счастливой улыбкой посматривала на обеих женщин.

- Пани Васа, - опомнилась Лиза, - а Игнаца мы наверняка не кормили.

- Не кормили. А он и не вспомнит. Вот сейчас пойдем, отнесем ему молока с пирогом, а заодно познакомим Аниту с нашим мужчиной...

- Нет, - отшатнулась Анита, - я не хочу знакомиться!

- Надо, - строго сказала Василиса. - Ты не волчонок, всю жизнь в лесу жить не будешь, да и привыкать тебе надо к тому, что среди мужчин встречаются не только насильники.

Глава двадцать третья

Через неделю дорога от дома на Змеиной пустоши просохла настолько, что Василиса смогла поехать в город с тем, чтобы по пути заехать в замок, узнать, когда князь Станислав пришлет к Лизе сына с кормилицей.

Ей пришлось составить целый список нужных вещей, включая рассаду, которую она собиралась купить у пана Ежи Янковича - ни в коем случае не брать бесплатно! - так наказывал ей муж. Просьбу высказала даже Анита, которая попросила купить ей соломенную шляпу, потому что она возле дома, на самом солнечном участке посадила небольшой огородик и у неё от солнца появились веснушки, от которых, по выражению девушки, она становится страшной, как смертный грех.

Лиза поначалу твердила, что главное для неё увидеть сына, но потом вспомнила, что у неё закончился крем для лица, и чтобы Василиса купила парочку корзинок, ходить за грибами и ягодами, и что у неё тоже нет соломенной шляпки... Тут Анита заметила, что ей, конечно, нужна не такая, как для пани, а совсем простенькая, какие покупают себе крестьянские девки...

За неделю, что Анита провела у Лизы в доме, девушка изменилась на глазах. Она необыкновенно похорошела... Впрочем, она и раньше, очевидно, была прехорошенькой, отчего австрийские солдаты и купили её у хозяйки... А главное, из глаз девушки исчезло выражение загнанного зверька.

Обе женщины потихоньку баловали её, потому что девушка оказалась на удивление ласковой и благодарной, она, казалось, расцветала от каждого доброго слова. И по первому намеку бросалась выполнять любое распоряжение своих добрых хозяек. Она панически боялась, что её недавно обретенный рай на земле в какой-то момент кончится.

Игнаца она признала не сразу, но в конце концов поняла, что он вовсе не собирается приставать к ней, и вообще он видел в ней только девочку, которая управлялась по хозяйству и ходила в оранжерею не иначе как за спиной княгини.