Лариса Шкатула - Пани колдунья

- Но как же... как же вы доставили её сюда? Не принесли же...

- Я тащила её волоком по снегу. Тяжеловато было, конечно, но, как видите, она здесь...

- Теперь я понимаю, что вам было не до еды, - Василиса потрогала воду. - Она уже совсем остыла. Сейчас я принесу погорячее...

И она быстро вышла, стараясь скрыть свое волнение. И, кажется, удивление.

Глава двадцать вторая

В доме на Змеиной пустоши был накрыт праздничный ужин. За столом сидели трое обитателей этого странного в глазах тех немногих, кто знал о нем, жилища. Строители, которые его возводили, в разговорах между собой откровенно недоумевали: зачем такому богатому князю понадобилось строить дом в такой глуши?!

Но они построили и ушли, а те, что в нем жили, не печалились о своей участи, а словно были этому рады.

- Вы заезжали в замок? - жадно выспрашивала Лиза. - Ты видела Данюшку?

- Конечно, заезжали, - покивала головой Василиса. - Разве мы не привезли столь драгоценной рассады орхидей? Кажется, Игнац называет их детками. Видите, кивает. Разговаривала я и с князем Станиславом. Обещался, ежели оттепель не грянет, привезти вам сына через два дня.

Лиза просияла.

- Слава богу! Как он, подрос? Что вы нового в нем увидели?

- Подрос. Отчего ж ему не подрасти - кормилица здоровая, молока много...

Василиса будто осеклась и глянула на мужа. Тот лишь пожал плечами.

- Что-то случилось? - встревожилась Лиза. - Что вы не договариваете?!

- Когда мы были в Кракове, я ненадолго зашла к моей знакомой - она выписывает для меня журналы. Помните, я говорила, из Франции, модные журналы...

- Да, да, я помню, продолжайте. Эта знакомая что-то сказала?

- Может, это просто слухи? Мало ли о чем болтают в свете?

- Что с вами, Василиса Матвеевна? - рассердилась Лиза. - Уж в чем, в чем, а в косноязычии вас не упрекнешь!

- Nil admirari ( Ничему не следует удивляться (лат.). ), Елизавета Николаевна, - выговорила наконец она. - Крепитесь, князь вам изменяет!

Игнац кашлянул и смущенно заерзал.

- Василиса Матвеевна, что же ты... как топором рубишь!

- Я думала, случилось что-то страшное, - облегченно проговорила Лиза. - Значит, Станислав жив-здоров?

- По-моему, так излишне жив, - буркнула Василиса. - Да и что ему сделается, чего вы вдруг плохое подумали?

- Сон мне про него приснился. Привиделось, словно наяву, будто кто-то кинжалом его убивает. Всякая глупость в голову лезет...

- А его связь, выходит, вас не расстроила?

- Я же умерла, что ему ещё остается, - усмехнулась Лиза. - Значит, Ева Шиманская все же своего добилась?

- При чем здесь Ева? - проговорила Василиса все ещё с ощущением неловкости - кому понравится сообщать о таком! - В Кракове вовсю говорят о его дикой страсти к некоей Агате Дубинской. Она сирота, воспитывается престарелой теткой...

- От ваших слов - дикая страсть пана Станислава - меня саму бросает в холодный пот. Эта Агата, верно, совсем молода?

- Еще шестнадцати нет.

- Будь я жива, - неуклюже пошутила Лиза, - я бы посоветовала ей быть осторожнее.

- Своей сопернице?

- Скорей, подруге по несчастью.

- Я все спросить хочу, вельможная пани, - вдруг заговорил Игнац, чем немало удивил обеих женщин; обычно он молчал, что бы ни случилось. Неужели не было выхода не устраивать фальшивые похороны? Грех это и больше похоже на нечистую аферу, чем на единственную возможность разрешить неразрешимое.

- Игнац! - воскликнула Василиса и покраснела. - О чем ты говоришь? Разве это наше дело? Князья так решили.

Теперь настал черед смутиться Лизе. В самом деле, откуда к ней пришло такое решение? Не очень-то и долго жила она со Станиславом, чтобы согласиться на все, лишь бы уйти от него.

Не иначе на неё повлиял пример родителей. Они устроили фальшивые похороны, объявив умершей живую женщину, и Лиза, не особенно задумываясь, то же самое повторила.

- Вы правы, Игнац, - сказала она мужу Василисы и теперешнему своему товарищу по изгнанию. - Поступок мой достоин всяческого осуждения. И если вы считаете для себя невозможным после такого прислуживать мне...

Теперь уже ученый садовник, кажется, испугался собственной смелости.

- Нет, ни в коем случае, - запротестовал он. - Я сказал это для того, чтобы вы знали, как я к вашему поступку отношусь. Себя отправлять в могилу до срока можно разве что во имя какой-то высокой цели. Возможно, она у вас есть.

Василиса посмотрела на неё сочувствующе и как бы извиняясь за слова мужа. Но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь. За столом повисла напряженная тишина, и Лиза сказала излишне громко: