Барбара Эрскин - Победить тьму...

Томас Крэг умер спустя шесть месяцев после приезда в Питтенросс Адама и Джейн. До последнего вздоха он оставался независимым и необычайно сильным духом. Превозмогая боль, он проводил службы вплоть до дня своей кончины. Томас умер в полном одиночестве, сидя на последнем ряду в собственной церкви. Его обнаружил случайный прихожанин, который зашел в здание с путеводителем в руке. Он интересовался средневековой живописью, которую можно было найти на стене рядом с дверью. Тело к тому моменту уже полностью остыло.

Адам, Джейн и Келом отправились на север, чтобы отдать последнюю дань памяти, организовать похороны и к тому же решить, что делать дальше с наследством. Церковь предварительно уже пришла к выводу, что дом пастора должен быть продан. Он был слишком большой, слишком старый, и его содержание обходилось бы церкви очень дорого.

Адам стоял около могилы отца, которого, как и положено, похоронили на территории церкви, и, потупив взгляд, смотрел вниз. На следующий день они должны были возвращаться в Англию. Горе и жалость переживал Адам. Это была невосполнимая утрата. В жизни его отца было так много несчастий, столько страданий и горечи! И все это ради чего? Приобрел ли он в награду тот покой, который так старательно искал всю жизнь? Был ли за гранью этого мира другой, лучший, мир, который его ждал и радушно принял, чтобы компенсировать все то горе и лишения, которые он постиг на этой земле? Или беспокойный дух его отца будет продолжать бродить по деревне и витать в помещении, который он называл своим домом? От одной этой мысли Адама передернуло.

Джейн дотронулась до его руки.

— С тобой все в порядке?

Он пожал плечами.

— Мне кажется, этот вопрос не совсем уместен, ты так не думаешь? Какая все-таки жестокая штука жизнь.

— Всю свою жизнь он поступал так, как считал правильным. Ведь это единственное, что доступно каждому из нас.

— Он умер очень одиноким человеком.

— У него был его Бог, Адам.

Очень жестокий Бог, который не был добр и милостив к нему. Эта невысказанная мысль зависла в воздухе. Затем Адам повернулся спиной к могиле.

— Пойдем. Давай вернемся в отель и что-нибудь выпьем. — Его знобило. — Слава Богу, мне никогда больше не придется возвращаться в это несчастное место.

Если бы сейчас он захотел обратиться к своим детским воспоминаниям или воспоминаниям о Брид, ему бы это не удалось.

Они вернулись назад в Сент-Албанс, и их жизнь потекла своим чередом. Но многое изменилось. Адам стал более отчужденным, более замкнутым, более нетерпимым. Ночью в их спальне он часто говорил Джейн, что очень устал и не может заниматься с ней любовью. Его терпение по отношению к Келому достигло предела. Поэтому, когда их сын объявил своим родителям о том, что собирается жениться на Джульетте, последовала незамедлительная и очень резкая реакция с его стороны.

— За всю свою жизнь я не слышал большей глупости! — Адам смотрел на сына, как будто до сих пор не мог поверить собственным ушам. — Нет, меня совершенно не волнует то, что ты собираешься мне сказать. Ты не женишься на ней. — Его лицо было белым от гнева. — Ради Бога, молодой человек, тебе же вот-вот надо будет сдавать выпускные экзамены. Ты еще школьник. Ты не можешь даже думать о женитьбе, по крайней мере еще лет десять. Ну скажи ему, Джейн. — Он повернулся к своей жене, которая стояла у окна в его кабинете к ним спиной и смотрела на зимний сад.

— Я уже сказал тебе, пап, мы подождем до следующего лета. К тому времени мы оба окончим школу.

— К тому времени тебя будет ждать университет.

Келом глубоко вздохнул.

— Я собираюсь пропустить один год, отец. Я хочу попутешествовать, посмотреть мир. Вот в чем дело. Джули согласна со мной. Мы, кажется, ходили в школу целую вечность. А теперь мы хотим немножко отдохнуть. Лиза совершенно не возражает.

— Для тебя, молодой человек, она — тетя Лиза, — автоматически парировал он ему.

— Она мне не тетя, — тут же возразил Келом. — И она ненавидит, когда ее так называют. Она говорит, что чувствует себя полной старухой. Я называю их Лиза и Фил. А если бы ты был более современным и не придерживался таких отживших взглядов, ты бы тоже позволил Джули называть тебя по имени. Это какой-то идиотизм настаивать, чтобы тебя называли тетей и дядей, как будто ты старая развалина и тебе сто лет! — Кровь прихлынула к его щекам. — В любом случае, я не понимаю, зачем мы сейчас это обсуждаем. Это же всего лишь на один год, не на целую вечность. И не переживай об этих глупых экзаменах. Я не провалюсь.