Донна Кауфман - Танго в раю

— Это правда, что ты говорила мне раньше?

Эйприл настороженно взглянула на него, потом в недоумении пожала плечами.

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты не станешь меня обманывать и не убежишь от меня.

— Но ведь я здесь, с тобой, на пляже. Разве не так?

Джек улыбнулся во весь рот, показав ровный ряд белых зубов.

— Да, похоже, что так. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я сделаю вот так.

Прежде чем она успела понять, что он делает, Джек притянул ее к себе и коснулся ее губ своими губами. Поцелуй был напористым, жарким и показался слишком коротким.

— На этот раз была моя очередь, ведь так? — прошептал он ей на ухо.

Онемевшая Эйприл сумела только кивнуть головой, но раздавшийся свист болельщиков тут же вернул ее на землю. В следующую секунду возле них приземлился мяч, обдав их ноги брызгами песка, и Джек отступил в сторону. Ударив носком ноги по мячу, он заставил его подскочить, поймал его и снова взглянул на Эйприл.

Она могла поклясться, что его глаза ищут на ее лице признаки недовольства его поведением. Но как она могла осудить его? Ведь она еще раньше — тогда, под деревом, — дала ему зеленый свет. Эйприл ответила на его пытливый взгляд улыбкой, и его дерзкая насмешка опять появилась на лице.

Он пятился на волейбольную площадку со сверкающими глазами, с дразнящей улыбкой на губах, легко подбрасывая мяч в мускулистой руке, словно пацан, пытающийся произвести впечатление на свою девчонку.

Она не могла устоять, и все ее лицо осветила улыбка.

— Увидимся позже, воображала! — громко сказала она ему и повернулась, чтобы идти в свою контору. Поднимаясь по ступенькам лестницы, ведущей с пляжа к домикам, она с чувством какого-то удовлетворения слушала, как товарищи по команде отпускали соленые шуточки в адрес Джека.

Она улыбалась всю дорогу до своей конторы, удивляясь тому, что весь сегодняшний день вела себя как школьница-подросток во время перемены; и это она — владелица курорта! Улыбка слегка дрогнула на ее губах, когда она вдруг представила, какое удовольствие мог ей доставить сегодняшний день, откажись она от детской игры.

Эйприл вошла в свой кабинет и села за стол. В этой просторной комнате было градусов на десять прохладнее, чем на пляже. Но ей почему-то стало еще жарче и как-то не по себе.

Заставив себя выбросить из головы не дававшие ей покоя дразнящие картины, над которыми трудилось ее воображение, Эйприл повернулась на стуле к широкому окну и посмотрела на раскинувшийся внизу пляж. Какой смысл притворяться перед собой — ей действительно хотелось увидеть его, хотя бы мельком. Отсюда хорошо была видна волейбольная площадка, однако различить игроков было невозможно. Она не сомневалась, что он придет сегодня вечером, и от этой мысли по всему ее телу прокатилась трепетная волна ожидания.

Несмотря на то, что Джек выглядел на пляже абсолютно расслабившимся и беззаботным, Эйприл прекрасно знала, что одной волейбольной игры недостаточно, чтобы снять с него полностью напряжение и усталость, которые он скрывал под своей обворожительной улыбкой. Разве можно вот так просто погасить страсть? Она понимала, что это ее увлечение не пройдет бесследно. Но, что бы с ней ни случалось в жизни — плохое или хорошее, — ничто не давалось ей легко, и каждое событие оставляло в памяти глубокий след. Единственное, что могло волновать ее в данном случае, — это к какой из двух категорий будет относиться ее связь с Джеком.

Джек шел по залитой лунным светом лужайке, с наслаждением вдыхая прохладный воздух полуночи. Трава, лизавшая его ноги, была холодной и мокрой, а ночной ветер впитывал в себя влагу его только что вымытых волос. Приблизившись ко входу в главное здание, он переложил ведерко для охлаждения вина в другую руку и взглянул на свои мешковатые штаны. Под их ремень — кстати, купленный им недавно в местном магазине сувениров — была вправлена сатиновая рубашка.

Оглядев себя, он вдруг почувствовал безумное желание вернуться в бунгало и переодеться во что-нибудь не такое мятое. Кривая улыбка тут же появилась на его лице. С каких это пор он стал заботиться о том, как выглядит? Да и, кроме того, Эйприл уже приходилось видеть его в гораздо более открытой одежде.

Перед его глазами вновь возникла та сцена, когда он, выйдя из ванной, застал ее за разглядыванием фотографий, сделанных на свадьбе. С каким удивлением она смотрела на него. А на нем тогда было только банное полотенце. Но в тот момент он был безмерно благодарен своей набедренной повязке за то, что она скрыла его мгновенную реакцию на появление Эйприл.