Донна Кауфман - Танго в раю

Сдув со лба прядь, выбившуюся из закрученного на затылке узла волос, которой играл утренний ветер, Эйприл взошла на крыльцо. Странно, каким уединенным неожиданно показалось ей это бунгало. И еще эти буганвилии. Ей всегда нравился запах этих ярких цветов, обвивавших открытые веранды бунгало. Сейчас он вдруг показался ей приторным и тошнотворным.

Пытаясь успокоить неровное дыхание, она подняла руку, чтобы постучать в дверь, моля Бога, чтобы Джек согласился принять ее предложение, касающееся оплаты его труда.

От легкого стука дверь внезапно распахнулась сама, и Эйприл приготовилась увидеть перед собой его лицо. Но прошло несколько секунд, которые показались ей часами, но никто не появился. Она взялась уже за ручку двери, чтобы закрыть ее, удивляясь, что он ушел из бунгало, не закрывая его, оставляя в нем свою дорогую фотоаппаратуру, как вдруг услышала звук льющейся в душе воды. Ее рука, закрывавшая дверь, остановилась на полпути и все ее тело замерло, когда она отчетливо, словно на фотографии, представила обнаженного Джека, стоящего под струями воды в душе. По его высокой мускулистой фигуре стекал водопад, провокационно дразня, вырисовывая каждую мышцу его сильного тела.

Пытаясь стряхнуть с себя это наваждение, Эйприл подумала, что нужно немедленно уйти, пока пути к отступлению оставались открытыми. Но пока ее рассудок доказывал, что необходимо вернуться к работе, тело решило войти в дом. Переступив через порог, она захлопнула за собой дверь, но в ту же минуту передумала и немного приоткрыла, надеясь на то, что эта узкая щель, оставлявшая путь к отступлению, придаст ей уверенности в предстоящем разговоре с Джеком.

Эйприл подошла к маленькому диванчику. Вещмешка на нем больше не было. По всей видимости, Джек совершенно освоился и чувствовал себя здесь как дома. Она дотронулась до знакомой желтой футболки, переброшенной через спинку дивана, потом провела пальцем по горлышку стоявшей на столике пустой бутылки из-под пива и, натолкнувшись на мокрое пятно, отдернула руку, неожиданно осознав, что в ее движениях есть что-то интимное.

Раздумывая, стоит ли крикнуть ему, что она здесь, Эйприл вдруг заметила ту маленькую сумку, которую несколько дней назад она сама внесла в эту комнату. Ее внимание привлекла не сама сумка, а то, что выглядывало из расстегнутого бокового кармашка. Стопка каких-то фотографий. Подумав, что это скорее всего свадебные снимки и, что она, как человек, выступающий в данном случае в роли работодателя, имеет полное право увидеть их, Эйприл осторожно вынула пачку глянцевых фотографий из сумки. Они были перевернуты к ней обратной стороной, и, когда она перевернула их, то вздрогнула от неожиданности: на нее смотрели ее собственные глаза. Пришедшая в замешательство от того, что была единственным «объектом» на этом снимке, она стала быстро просматривать остальные фотографии, которых было около десятка. И на всех была изображена она.

И уже в следующую секунду растерянность и смущение уступили место возмущению и негодованию. Как он посмел! От гнева у нее помутилось в глазах, но постаравшись взять себя в руки, она снова принялась перетасовывать снимки, на этот раз внимательно разглядывая каждый, так, словно пыталась навсегда запечатлеть в своем болезненно сжимавшемся сердце доказательство его коварства и предательства. Как будто можно было забыть такое!

Вот снимок, на котором она пристально смотрит невидящим взглядом куда-то вдаль, погруженная в свои мысли. А вот здесь она смеется вместе с женихом и невестой. Эйприл быстро убрала эту фотографию вниз, не найдя ничего замечательного в сияющем от радости выражении своего лица, которое поймал его объектив. Но следующий снимок приковал ее внимание, и она долго смотрела на глянцевый листок, слегка дрожащий в руке. Какой одинокой она выглядела здесь. И когда она поняла, что этот кадр был сделан за какую-то долю секунды до первого поцелуя молодоженов, мучительная тяжесть змеей заползла в ее душу.

Ее гнев постепенно исчезал, перерастая в щемящее в груди напряжение, оттого, что эти фотографии заставляли ее снова и снова заглядывать внутрь себя. Каждый из этих отлично сделанных цветных снимков безжалостно обнажал все те чувства, которые много лет назад она попыталась предать забвению в надежде исцелить свою душу. Когда в руках оказался предпоследний снимок, все ее тело внезапно оцепенело.

Эйприл мгновенно поняла, что на этот раз Джек заснял ее в тот момент, когда она смотрела прямо на него. Ее рот слегка приоткрыт, щеки залила краска, а в глазах застыло жгучее…