Энн Стюарт - Под покровом ночи

- Диана крикнула, чтобы я только попробовал остановить её. - Ричард произнес эти слова медленно и запинаясь, словно принял большую дозу снотворного. - И вот тогда я взял кухонный нож...

У Кэссиди оборвалось сердце. В комнате стало настолько тихо, что слышался только мерный стук капель дождя в стекло.

- Ты её убил?

- Я опустился рядом с ней на колени и следил, как она истекает кровью, - ответил Ричард. - Все случилось быстро, почти мгновенно. Даже попытайся я вызвать помощь, она бы опоздала. Но я и не пытался. Я просто смотрел, как она умирает.

* * *

Кэссиди вдруг осознала, что мокнет под дождем, но, хоть убей, не могла вспомнить, как оказалась на улице. Должно быть, не помня себя, встала и вышла из комнаты, а Ричард даже не попытался её остановить. В противном случае ей не удалось бы вырваться. А раз так, значит он сам не стал её удерживать.

Ночь была в разгаре, но из паба напротив неслись сквозь туман громкие голоса и звуки веселья. Кэссиди привалилась спиной к стене дома, лицо её было мокрым, а сама она здорово продрогла и почти совсем окоченела.

Все, больше надеяться ей было не на что - никаких отрицаний из уст Ричарда она отныне не услышит. А ведь он её честно предупреждал, говорил, что она ещё не созрела для правды. Она же, как последняя дура, очертя голову ринулась в этот омут, надеясь на какое-то чудо.

Но почему он не солгал ей? Почему отказался хранить загадочное молчание, которое верой и правдой служило ему все это время после убийства Дианы? Почему он решился сказать ей правду?

Кэссиди закрыла глаза, прислонившись затылком к свежеотштукаренной стене дома. Ей казалось, что её разорвали пополам. Отчаянно хотелось бежать без оглядки. Куда глаза глядят. Прыгнуть в машину и умчаться на край света, как можно дальше от хладнокровного убийцы, который преспокойно сидел в комнате, попивая виски.

Кэссиди хотелось сбежать и как можно быстрее. Прежде чем она совершит непоправимую ошибку и вернется к нему.

И ведь Ричард не последовал за ней. Позволил уйти. А раз так - надо бежать. Пока силы позволяют.

* * *

После ухода Кэссиди Ричард спокойно, не торопясь, допил виски. Последний экзамен она не выдержала, провалившись с треском. Вопреки ожиданиям, он нашел идеальную женщину, единственную в мире, но сам и потерял её. Совершил роковую ошибку, позволив себе полюбить.

От сознания нелепости происходящего ему вдруг захотелось расхохотаться. Как можно было на этом, уже последнем этапе жизни, глядя в лицо смерти из-за мерзкой и подлой душонки одной женщины, поставить все под угрозу, влюбившись в другую?

А ведь Диану он никогда по-настоящему и не любил - Ричард понял уже вскоре после вступления в брак. Да, он был покорен её эфемерной красотой, изысканными манерами. Нет, после третьего курса колледжа, когда он ему не на шутку вскружила голову веснушчатая Марси Коннорс с потешными белокурыми косичками, он больше ни разу не влюблялся.

Вообще же, едва выйдя из подросткового периода, он без конца влюблялся в невысоких и худеньких девчонок (пигалицы, презрительно называл их Марк), а затем и женщин. Кэссиди была всем им полной противоположностью.

Господи, как он мог оказаться подобным идиотом? Только абсолютно безмозглый болван мог в один миг разрушить все, к чему стремился, лишь из-за того, что позволил себе влюбиться. И почему он должен был полюбить именно Кэссиди Роурки?

Сейчас она, разумеется, улепетывала к папаше со всей скоростью, с которой только могли нестись её длинные и крепкие ноги. А ведь пора бы ему уже и привыкнуть к её побегам. Она откроет Шону кошмарную правду в том виде, как он сам ей столь легкомысленно рассказал, и Шон тут же спрячет её в каком-нибудь тихом и укромном местечке. Впрочем, версия правды, которой владела Кэссиди, наверняка покажется слишком пресной Шону О'Рурку. Правда, настоящую правду он счел бы ещё менее привлекательной.

Нет, пусть Шон выбирает правду - препятствовать ему Ричард не собирался. Но вот Кэссиди остановить надо. Прежде чем она проболтается кому не надо. А он... он должен быть готов на все ради того, чтобы защитить своих детей. В том числе на убийство.

Конечно, оставайся у него хоть доля здравого смысла, он бы не позволил Кэссиди сбежать. Ведь кроме Марка и Салли ни одна живая душа даже не подозревала о том, что Кэссиди улетела в Англию, а сам он замел свои следы весьма старательно. Да, ему удалось бы выйти сухим из воды. То есть, подозрений он, разумеется, не избежал бы, но ведь и казнить человека можно лишь единожды.