Энн Стюарт - Под покровом ночи

И вновь по коже Кэссиди пробежал холодок; Тьернан почувствовал, как забилось её сердце, увидел, как трепетно вздымаются её пышные груди, как набухают соски, коричневатые ореолы которых были лишь слегка прикрыты узорчатыми кружевами. Внезапно стало ясно: все, игра закончилась. Кэссиди стояла перед ним вся дрожа, покорная, готовая ему отдаваться, и ему оставалось только протянуть руку, привлечь её к себе и утешить. Нашептывать на ухо нежные, успокаивающие слова, ласкать и гладить нежную трепещущую плоть, пока Кэссиди не потянется к нему сама, разгоряченная, ждущая и зовущая.

Но на все это у него не оставалось времени. Оно стремительно истекало, а с ним подобно шагреневой коже сокращалась и его жизнь. Некогда было сочувствовать, понимать и шептать нежные слова. Позволь он себе расслабиться хоть на минуту, и все, чего он добивался, вмиг окажется под угрозой.

В огромных глазах Кэссиди блестели непролитые слезы злости, обиды и тысячи других чувств, но Тьернан понял, что она совершенно не догадывается об истинных причинах такого его поведения. Но и расплакаться перед ним она ни за что бы себе не позволила.

Тьернана так и подмывало обнять её, покрыть лицо поцелуями, осушить языком её слезы. Ему даже хотелось, чтобы Кэссиди заплакала. И он принял окончательное решение.

Он опустил руку и отступил на шаг. Хорошо еще, что темнота скрывала его лицо, что Кэссиди не заметила, как дрожит он сам. Не мог он овладеть ею. Не сейчас. Сперва ему нужно научиться лучше держать себя руках. Предайся они любви с Кэссиди сейчас, когда с него слетела защитная броня, пусть даже и ненадолго, все его столь тщательно разработанные планы вмиг растаяли бы в воздухе. А последствия были бы настолько пагубными и непредсказуемыми, что он не посмел даже подумать об этом.

- Полагаю, ваш ответ - "позже", - холодно произнес он.

Голова Кэссиди испуганно дернулась.

- Что?

- Возвращайтесь к себе, Кэсси, - предложил он со всем безразличием, на которое только был способен. - Игра утратила остроту и прелесть. Завтра начнем сначала. Если вы не сбежите, конечно.

- Я не имею права бежать, - потупилась Кэссиди.

Тьернан ухмыльнулся, даже не удосужившись показаться хоть сколько-нибудь любезным.

- Я знаю. - Подобрав разбросанную по полу одежду, он вручил её Кэссиди. - Идите спать, Кэссиди. Мечтайте обо мне - я вам приснюсь.

Он учтиво - вновь безукоризненный джентльмен - распахнул перед ней дверь.

- Ни за что на свете, - горестным голосом выдавила Кэссиди, протискиваясь мимо него и стыдливо прижимая к груди свою одежду.

- Блаженны верующие, - хмыкнул Тьернан, пропуская её. Кэссиди в бешенстве изо всех сил хлопнула дверью.

Глава 10

Кэссиди решила, что оказалась на деле лучшей актрисой, чем могла предположить. Во всяком случае пристальный взгляд Шона она выдержала с неподражаемым спокойствием, ни чем не выдав, что знает горькую правду. Только теперь, приглядевшись к отцу повнимательнее, она заметила, что он и в самом деле тяжело болен. Оставалось только поражаться, как она не замечала этого прежде. Шон был бледный, одутловатый, да и блеск в его глазах был скорее нездоровым, нежели ехидным. Он передвигался с заметным трудом, причем не ясно было, чем это вызвано: избытком алкоголя, лекарствами или болью. А, может, и тем, и другим, и третьим. Незаметно поглядывая на отца, склонившегося над портативным компьютером, Кэссиди вдруг поймала себя на мысли, что пытается прикинуть, сколько ему осталось.

Что касается Ричарда Тьернана, то пока ей удавалось его избегать. Впрочем, от неё тут мало что зависело. Тьернан был человеком, избежать которого можно было только в том случае, если он сам так решил, и поэтому Кэссиди быстро смекнула, что Тьернан пошел ей навстречу и дал передышку. Будь на его месте другой мужчина, она сочла бы это поступок актом милосердия, предоставленной возможностью зализать раны, привыкнуть к состоянию отца. Однако Ричард - и Кэссиди знала это наверняка - лишь сделал очередной коварный ход в своей психологической и изощренной шахматной игре.

Как бы то ни было, Кэссиди с благодарностью воспользовалась этой временной передышкой, прекрасно понимая, что она недолговечна. Вот почему пару дней, войдя в кабинет отца с чашечкой благоуханного черного кофе, сваренного Бриджит, она испытала нечто сродни облегчения, увидев Тьернана. Как обычно, он развалился с книгой в зеленом кресле. При виде Кэссиди, он лишь вопросительно изогнул одну бровь - в знак безмолвного напоминания об обстоятельствах, при которых они общались в последний раз.