Кэтлин Уинзор - Любовники

— Рассердившее? — переспросила Шарон, глядя на подругу. — По-моему, ничего подобного. Во всяком случае, мне так не кажется.

Аморет вытравляла себя из его сознания все сильнее и сильнее, и наконец он спросил:

— Эй, а о ком мы только что говорили?

— Об Аморет, — совершенно серьезно ответила Шарон.

Он поморщился:

— О ком ?

— Роберт Мейтленд! Вы что, с ума сошли?

— Послушайте, — вдруг вкрадчиво заговорил он, поглаживая Шарон по руке. — Сейчас я должен кое с кем встретиться. Я уже опаздываю. Но нельзя ли мне позвонить вам как-нибудь на днях? Очень рад был с вами встретиться… — И с этими словами Мейтленд поспешно удалился.

Аморет заливисто рассмеялась, взяла Шарон под руку, и они медленно двинулись дальше в потоке других бесцельно прогуливающихся женщин в норковых манто.

— Вот видишь? — спросила Аморет. — Правда, забавно? — Как предупреждал ее Майлз, это легко может войти в привычку.

Но ведь существует множество людей, от которых можно отделаться таким способом. В конце концов, ведь это не причинит им никакой боли, так что и Аморет не ощутит никакой вины. К тому же освободится от многих совершенно ненужных треволнений и конфликтов. И ее окружение станет только приятнее.

Когда после Рождества вернулся Майлз, Аморет рассказала ему о памятном происшествии.

— Получен результат в контакте с совершенно разными людьми! — радостно проговорила она.

Майлз снисходительно улыбнулся и погладил ее по щеке.

— С кем, например?

— Ну, после матери Дональда был Боб Мейтленд. Ты, наверное, помнишь его. Это один мой старый поклонник. Как-то я встретила его на улице. Он стоял и думал о том, что всегда хотел переспать со мной, но так ни разу и не переспал. Он представлял себя на месте Дональда, и это разозлило меня до такой степени, что я исчезла, понятно как. И он никогда больше не будет думать обо мне !

— Ну, а кто еще?

— Полицейский. Я проехала на красный свет, и он подошел, чтобы оштрафовать меня. Я знала, что Дональд очень рассердится на меня, и исчезла у полицейского прямо из-под носа. Ему пришлось порвать этот дурацкий штрафной талон, а я просто уехала.

Оба весело расхохотались. Потом она проговорила:

— Знать о том, что все эти годы я позволяла людям смотреть на меня, слышать меня, докучать мне, когда я могла бы просто-напросто исчезнуть из их сознания!

— Но ведь любой человек может каким-то образом взволновать или расстроить тебя, дорогая. Я уже говорил тебе: будь поосторожнее. Это довольно необычное лекарство: чем чаще ты используешь его, тем сильнее становится действие. Однажды ты можешь, говоря твоими словами, исчезнуть из кого-то, о ком ты будешь очень сильно сожалеть впоследствии.

Аморет же была совершенно уверена в себе и буквально опьянена своим усиливающимся даром.

— Этого не произойдет. А если даже и случится, то ведь ты всегда будешь со мной. Кстати, ты женился?

— Слава Богу, да, — ответил Майлз, щелкнув пальцами.

— На ком же, если не секрет?

— Как мы и договаривались с тобой, это сюрприз. Я женился на международной шпионке, с которой познакомился во время последней поездки.

— А где же она? — Аморет осмотрелась вокруг.

— Работает, я думаю. О! Тебе же не хочется знакомиться с ней, правда?

— Мне бы следовало ответить «нет»! И вообще теперь, когда я знаю, что ты тоже состоишь в законном браке, у меня на душе стало легче.

Он криво усмехнулся и произнес:

— Наверное, никто, кроме нас, не смог бы сделать такой вывод.

— Что ж, надеюсь, тебе больше понравится состоять в браке, нежели мне, — сказала Аморет, натягивая перчатки. — Мне пора идти, Майлз. Видишь ли, весьма вероятно, что Дональд начал догадываться кое о чем насчет нас с тобой.

— Откуда у тебя подобные мысли?

Аморет со вздохом подняла норковый воротничок и задумчиво остановила свой взор на букетике фиалок, который держала в руках.

— Он спросил меня, любила ли я кого-нибудь еще, кроме него. Разумеется, я ответила отрицательно. Но, по-моему, теперь он может сказать, что я не люблю его всем сердцем и душой, как гласит поговорка. Почему мужчинам всегда всего мало? Ну почему им всегда недостаточно той любви, которую им даешь?

— Думаю, потому, что не существует такого понятия, как достаточная любовь. Ну и что еще он говорит?

— Говорит, что я поступила с его матерью скверно и теперь он опасается, что я поступлю с ним так же. Мне кажется, он полагает, что мой дар может воздействовать только на его семью! — С этими словами она откинула голову и звонко рассмеялась. Майлз последовал ее примеру.