Кэтлин Уинзор - Любовники

Закончив разговор о сафари, они не стали обсуждать ее медовый месяц.

— Может, я скоро женюсь, — вдруг проговорил Майлз.

Аморет задумчиво посмотрела на него и сказала:

— А знаешь, по-моему, женитьба сделает тебя еще более привлекательным.

— На ком же мне жениться? — рассмеявшись, спросил он.

— Это должно быть что-то экзотическое, — отозвалась она и заерзала на скамейке, словно ребенок, наблюдающий, как его отец разворачивает долгожданный подарок. — А теперь давай-ка обдумаем все как следует…

Они занялись обсуждением вероятных претенденток. Черноволосая русская княгиня, влюбленная в Майлза очень давно? Знаменитая кинозвезда, чьи фотографии не сходят со страниц газет и модных журналов? Английская балерина? Индийская прелестница с бриллиантом в носу? Безжалостная и невероятно красивая испанская цыганка, которая своим танцем могла буквально наэлектризовать самую изощренную и взыскательную публику? Обо всех этих женщинах Майлз рассказывал Аморет, а она умела мысленно становиться ими в каком-нибудь прежнем или, наоборот, будущем воплощении.

Посмеявшись всласть, они так и не пришли к какому-либо решению.

— Знаю! — наконец победоносно проговорил Майлз. — Я преподнесу тебе сюрприз!

— Да! — пылко согласилась Аморет. — Именно это ты и должен сделать! Преподнеси мне сюрприз. Больше всего на свете я люблю сюрпризы. — И она с грустью осмотрелась вокруг. — Мне пора, Майлз. Я еще не виделась с мамой. Если я в ближайшее время не повидаюсь с ней, страданий не избежать.

— Ну тогда беги.

Они встали и некоторое время молча смотрели друг другу в глаза.

— Аморет… любимая…

— Только не прощайся, — прошептала она.

— Мы никогда не будем прощаться. Никогда.

— Никогда! — лихорадочно повторила Аморет. И пошла прочь. Никто из них не обернулся, чтобы посмотреть друг другу вслед. Они встречались и расставались так же легко, как рассеивается туман, без слез и страданий. Просто встречались и на какое-то время покидали друг друга.

Эта тихая, умиротворенная любовь, спокойно стоявшая на якоре в самой глубокой бухте их существа, была свободна от обычной в подобных случаях эмоциональной взвинченности. Аморет всегда будет благодарна за эту единственную в ее жизни связь, которая позволяла ей быть самой собой и не требовала каких бы то ни было планов на будущее.

Она отправилась прямо к дому матери, устремившись туда почти бегом, как часто делала в детстве, когда возвращалась из школы, радостно приветствуя всех, кто попадался ей по пути. Отпустила поводок, весело засмеявшись, увидев, как пудель ринулся вперед. Аморет бегом поднялась по лестнице и на полпути перегнулась через перила, чтобы помахать рукой двум служанкам матери.

— Я вернулась, Маргарет! Я вернулась, Мэри!

Служанки улыбались и приветственно махали руками в ответ, раскрасневшись от радости. Аморет одолела лестницу, миновав просторный вестибюль, постучала в дверь и тут же вбежала в комнату матери, не дожидаясь ответа.

— Аморет!

— Мамочка, дорогая!

Они заключили друг друга в объятия, а потом мать немного отступила назад, чтобы получше разглядеть дочь. Миссис Эймз было почти сорок три года, и она все еще отличалась редкой красотой, хотя все утверждали, что дочь в этом отношении превзошла даже ее.

— О, моя дорогая! Я так рада, что ты вернулась! Скажи… ты счастлива? Ты действительно очень счастлива?

Аморет быстро сняла жакет, отбросила в сторону перчатки и сумочку, скинула туфельки и, уютно свернувшись в кресле, завела разговор с матерью. Знакомые всегда говорили, что они больше похожи на сестер, нежели на мать с дочерью, а незнакомые очень часто путали их. Аморет поведала миссис Эймз обо всем, что с ней случилось… за исключением свидания с Майлзом Морганом.

— Я очень, очень счастлива, мамочка! — пылко и совершенно серьезно проговорила она. — Дональд так добр ко мне! Ты просто вообразить себе не можешь, как он добр ко мне!

— Ну, почему бы ему не быть добрым к тебе, дорогая? — мягко сказала миссис Эймз.

— Он такой нежный, ласковый! Знаешь, иногда мне кажется, что он просто обожает меня! И я его, конечно, тоже обожаю! И, мамочка, у нас было такое восхитительное путешествие! Когда мы приехали в Париж…

Последующие три часа они обсуждали поездку Аморет, купленные ею вещи; места, которые посещали молодожены, и новообретенных знакомых.

— Это было удивительно! — заключила Аморет.

— Я так рада, — вздохнула мать. — Судя по твоим письмам, я догадывалась, что ты очень счастлива, но услышать тебя и увидеть воочию, как ты сияешь от радости… Знаешь, Аморет, ведь ты — все для меня в этом мире! Мне ничего больше не надо, кроме тебя. Кроме тебя и твоего отца. А иногда мне кажется, что ты, моя девочка, даже важнее для моего счастья и спокойствия, чем мой муж.