Кэтлин Уинзор - Любовники

И еще эта пара никогда не выглядела серьезной. По крайней мере — Аморет. Дональд, правда, порой напускал на себя несколько таинственный, торжественный, не лишенный некоей солидности вид, если речь шла, к примеру, о мировых делах или политике страны, однако молодой жене всегда удавалось лаской вывести его из этого состояния, приведя в бодрое и веселое расположение духа.

— На свете и без того предостаточно бед и треволнений, — говорила она, усаживаясь ему на колени и целуя в щеку. — Там и без нас хватит забот. Давай-ка лучше веселиться!

Если ты хочешь, чтобы жизнь доставляла удовольствие, сделай ее максимально веселой. Аморет терпеть не могла серьезных, надутых лиц или жалобных голосов. Она презирала несчастных и неудачников, всегда стараясь держаться от них подальше.

Не было ничего на свете, что ей не удавалось бы превратить в шутку. К ней давно пришло убеждение, что, если бы все последовали ее примеру, мир сразу же стал бы многообразнее и намного лучше, чем прежде.

Она считала, что для Дональда это настоящая отдушина — после бесконечного выслушивания жалоб на налоги или стенаний по поводу неудачных браков вернуться домой, зная, что его всегда встретят с радостной улыбкой на устах. Однажды Дональд сказал ей, что она совершенно права.

Аморет вылезла из ванны, завернулась в огромный махровый халат, поцеловала мужа в щеку и отправилась в спальню, думая при этом: «Как же я буду выглядеть сегодня вечером?» Несколько минут пошарив в гигантском стенном шкафу, наконец извлекла оттуда вечернее платье с укороченной юбкой, отделанное множеством кружев.

Дональд уже оделся к ужину и теперь, красивый, как никогда, в своем безупречном фраке, стоял посреди комнаты, попыхивал сигаретой и смотрел на жену, прищурив один глаз, чтобы в него не попал дым.

— О, как ты красив! — воскликнула Аморет и, бросив платье на кресло, устремилась в его объятия. Ведь поиски подходящего платья несколько отвлекли ее от Дональда, и это было по-своему приятно, ибо всякий раз, увидев мужа вновь, она получала огромное удовольствие от столь «неожиданной встречи». — Я никак не могу привыкнуть к тебе! — заявила она, откинув голову и одаривая Дональда улыбкой. Босая Аморет стояла на одной ноге, держа другую ногу за лодыжку, и раскачивалась из стороны в сторону, делая вид, что вот-вот упадет. Раздался пронзительный крик, и тут он подхватил ее.

Несколько минут они резвились, бегая и прыгая по комнате, со смехом догоняя друг друга. Вдруг Дональд остановился.

— Мы же опаздываем! — воскликнул он.

— Опаздываем? Но ведь мы уже здесь! — И Аморет звонко и мелодично рассмеялась. Ее смех напоминал колокольчик.

— Знаю. Но, наверное, кто-нибудь уже пришел. Сейчас я схожу проверю, все ли в порядке с напитками, а ты поторопись. Ведь ты будешь хорошей девочкой и не станешь долго задерживаться, правда?

Она помахала ему изящной ручкой.

— Ступай. Я скоро буду.

Спустя несколько минут хозяйка дома вошла в гостиную, раскрывая объятия всем гостям по очереди, целуя их и приговаривая, как ей радостно снова видеть их у себя. Осведомившись у каждого, все ли у него есть, подошла к Дональду и взяла его под руку, счастливая и довольная.

Гостиная была очень красивой. Бледно-розовые обои дополнялись лиловато-розовым ковром. Вдоль стены стояла огромная софа, обшитая лиловато-розовым шелком. Стулья были покрыты камчатым полотном в горошек или шелком в лиловую и бежевую полоску. В гостиной стояло еще две софы, поменьше, обитые бледно-розовой кожей. Повсюду виднелись вазы с розами; горело множество хрустальных люстр. Сверкали зеркала и столовое серебро. Аморет нравилось, если все окружающие ее предметы сверкали, отбрасывая свет через призмы, а в случае прикосновения издавали звук, напоминающий звон колокольчика.

Для начала выпили розового шампанского. Произнесли тост за молодоженов. Во время тоста Дональд обнимал красавицу жену за осиную талию. Они нежно смотрели друг на друга. Затем Аморет стала обходить гостиную, беседуя с гостями, и отец уговорил ее выпить глоток шампанского. Аморет никогда не пила спиртного и не курила, поскольку не считала, что это будет ей к лицу; ведь, что бы она ни надевала, говорила или делала, все было призвано усиливать ее привлекательность.

Ей нравилось наблюдать, как безукоризненно выглядят ее гости, до чего красивы и как хорошо одеты. Ведь едва они переступали порог ее дома, как сразу же начинали принадлежать ей и призваны были вызывать ее гордость, выглядя безупречно, равно как могли огорчить, если бы выглядели иначе. Сегодня вечером все гости соответствовали моменту. И разумеется, и должны были выглядеть именно так, ведь недаром Аморет отбирала их самым тщательным образом. Для молодой хозяйки очень важно не разочароваться в гостях, тем более сейчас, когда она стала замужней женщиной, устроила прием в своем собственном доме и уже не могла все, что ей не понравилось, списать на мать. Да, быть хозяйкой — великая миссия, и, если бы в гостях что-то было не так, именно Аморет проиграла бы в первую очередь. Посему ей приходилось проявлять предельную осторожность.