Игорь Хорр - Праведник

— Догоню! Сейчас догоню! — злобно шипел преследователь.

— А чего это вы за мной бежите? — вдруг спросила «дама».

— Я?! Я злой и коварный сексуальный маньяк! — порядочно запыхавшись, ответил тощий.

— Да? Не может быть!

— Еще как может! Газеты читать надо!

— Врете, небось? Кошелек хотите украсть?

— Да не вру! Маньяк я! Вот вам истинный крест.

— Фу-у! — толстый, вернее, «толстая» остановилась, тяжело дыша. — Что же вы раньше-то не сказали. Я б и не бежала от вас столько-то верст. Насиловать будете?

— Ага.

— Может, не надо? Я ведь девица еще.

— Надо, надо.

— Ну, раз надо! — Она резко схватила тощего, оторвала от земли, с хрустом прижала к себе, поцеловала взасос и принялась его мять и щипать.

— Спасите! — закричал «маньяк». — Помогите! Убивают! Насилуют!

Публика посмеивалась. Аллочка улыбалась. Молодому графу номер был явно не по душе:

— Пойдем, Аллочка?

— Подожди, может быть, дальше что-нибудь интересное будет.

— Прошу тебя, пойдем!

— Ну пойдем, пойдем! Вот издергался весь!

Под визги и стоны замученного «маньяка» они выбрались из толпы зрителей.

— Что-нибудь не так, Виталик? — удивленно спросила Аллочка.

— Все так, все так, — ответил Виталик и отвернулся.

— Ты как-то странно вдруг переменился!

— Тебе показалось. Ты хотела мороженого? Пойдем, я тебя угощу.

— Отчего ты не дал мне досмотреть представление?

— Что там смотреть? Ерунда какая-то!

— Да-а, — задумчиво протянула Аллочка. — Это на тебя не похоже…

— Вон, смотри, Аллочка. Там тоже люди стоят. Пойдем посмотрим, может быть, там что-нибудь интересное?

— Да ну, там политики. Терпеть не могу этих болтунов.

Они все-таки подошли. В небольшом кругу, человек в двадцать пять — тридцать, высокий, довольно прилично одетый оратор громко кричал, выражая свое полное несогласие с городскими властями:

— Дала ли что-нибудь народу эта власть? — спрашивал сам себя оратор. И сам же и отвечал: — Да, может, что-нибудь и дала. Жить людям стало немного лучше, чем в прошлом веке. Но при этом все-таки основными материальными ценностями и благами этого великого и богатого государства пользуются лишь немногие избранные. Кто? Известно кто! Те, кто разъезжает в каретах! Те, кто живет в роскошных особняках! Богачи, князья, графы, высшие государственные чиновники и прочие! И подумать ведь только! Большинство этих людей еще каких-нибудь пятнадцать — двадцать лет назад практически ничем не выделялись из массы, за исключением, может быть, громких фамилий!.. Но дело даже не в этом. Никакая власть не может оставаться у кормила бесконечно долго! Она отрывается от своего народа! Она заедается, жиреет, погрязает в коррупции, обзаводится круговой порукой!.. Она становится мало на что способной! Хотите доказательств? Пожалуйста! Тот же пресловутый маньяк! Отчего его до сих пор не поймали? Да оттого, что московским властям просто нет до этого дела! Им он не страшен! Их дочери и жены, сестры и матери ездят в каретах или в роскошных автомобилях с пуленепробиваемыми стеклами! Они не возвращаются поздним вечером домой с учебы или работы! Они не спешат затемно на завод или в пекарню! Им не страшно за своих детей, которые спрятаны за каменными стенами с зарешеченными окнами и надежной охраной! А каково нам? Бедным рабочим, пенсионерам, студентам?.. А может, этого маньяка специально не ловят? Может, попросту не желают ловить его? Может, им это выгодно? Пусть маньяк подержит народ в страхе! Пусть отвлечет его от политики! Может, это властям только на руку, а? Ведь с трудом верится, что нашей бравой полиции во главе с многоуважаемым генералом Фигориным не под силу за столько времени изловить всего лишь одного преступника?..

— Это точно. Никуда не годная эта полиция, — не совсем на тему поддержал оратора полный мужчина в мятом светлом костюме и шляпе.

— Правильно! Гнать их надо! — закряхтела из толпы красноносая, явно подвыпившая баба.

— Зажрались, скоты, о народе и думать забыли! — крикнул еще кто-то из задних рядов.

— Пойдем, Виталик, — сказала теперь Аллочка. — Ну их.

Они отошли.

— Скотина! — тихо выругался Виталик. — Тюрьма по ним плачет.

— Что, обидели графского сынка? — уколола Аллочка.

— Кто? Эти? — Виталик скорчил презрительную мину. — Шелуха подворотная! Люмпены безродные! Гниль! Да ты только посмотри на них!

— Ну не злись, не злись. Мне они тоже не нравятся. Нам в кино еще не пора?

— Уже можно идти. Как раз мороженого поесть успеем.