– Как так – был? – поинтересовалась для приличия Алевтина.
– Ушел, Аля, от меня Геннадий, позавчера ушел, все мои мысли только об этом, а тут такая Варфоломеевская ночь! Ум за разум зайдет, не то что…
«Молодец, Клава! – подумала Елена. – Ишь ведь, и уход Геннадия приплела… Тут все приплетешь – и Варфоломеевскую ночь в том числе!»
Пачморга со вздохом кивнул: вот, пожалуй, все и объяснилось, и очень даже просто. Антонина Горохова, соседка пропавшей Елены Тугариной по площадке, сбила их с толку, обозвав девчонку беспризорницей и описав как чистую, вернее, конечно, грязную, беспризорницу, да и сами они, увидев ее, убедились в этом: какой нормальный ребенок в наше время так одет! А тут и сумка пропавшей у нее… И везде и всюду попадается под ноги эта непонятная девчонка. А девка, кажется, совершенно ни при чем. И все же: неужто бабка так испугалась полиции, что готова была отказаться от родной внучки?! Терпела всякие фокусы, какие учиняли над ней они с Петровичем… У внучки – ладно: ступор, а бабка-то, ежели ни в чем не виновата, то чего ж так трястись? Впрочем, всякое бывает. Ей-то уж нет никакого резона убивать двоюродную сестру, никаким наследством тут не пахнет, никаких ссор у них, как рассказывала Алевтина, не было. Да, теперь подозреваемых не имелось. Распечатают, многократно увеличив, фотографию пропавшей, поместят на стенде «Разыскиваются», но его это уже совершенно не касается. Только жаль было Алевтину Самолетову.
А девчонка, будто ее прорвало, рассказывала, что бабушка Лена взяла ее с собой сюда, на дачу, где, поливая растения, вон в той комнате, облилась, сняла с себя спортивные штаны со свитером и сунула в сумку, а переоделась в белый халат из сундука, вот на котором они сидят, – значит, теперь в описании пропавшей будет фигурировать белый халат, – отметил лениво Пачморга. Потом ей позвонили по мобильнику… Петрович немедленно набрал какой-то номер по своему мобильному телефону и нехотя подтвердил, что да, связь тут, у черта на куличках, имеется, – разговора девчонка не слышала, потому что звонили без нее, только после звонка бабушка Лена подхватилась и сказала, что ей срочно нужно в город, а у нее, как назло, жутко разболелся зуб. Звонок от неизвестных… что ж, подумал Пачморга, это новый след, – надо проверить звонки старухи. Значит, придется еще повозиться с этим делом. – Бабушка Лена, продолжала между тем девчонка, велела ей оставаться здесь, пообещав вскорости вернуться, может, даже с бабушкой Клавой, но не только бабушку Клаву не привезла, но и сама пропала, а мобильник перестал отвечать, девчонка прождала ее целый день, пришлось и вторую ночь, уже одной, без бабушки, ночевать в этом заросшем травой доме. Наутро пришла соседка, вот эта, указала девчонка на тетю Олю, и стала спрашивать, где бабушка Лена, потом девчонка пожевала травки – и зуб прошел. Тогда она взяла сумку, оставленную бабушкой, сумка-то была не тяжелая, и решила на свой страх и риск спускаться с гор, заперла дом, ключ положила в дупло, ей бабушка Лена показывала. Спустилась – и поехала вначале опять к бабушке Лене, открыла дверь ключом, который нашла в сумке, бабушки Лены в квартире не оказалось, а она, столкнувшись на площадке со злой соседкой, а потом в подъезде с вами, с вами и с тобой, – указала Елена на дочь, оператора и Сашу, – отправилась по адресу бабушки Клавы. Та, к счастью, наконец-то сидела дома. Про то, что внучка приедет, бабушка не знала, так как телеграмма из Лиепая не дошла, пропала, потому и приключилась вся эта неразбериха, а то бы ее, конечно, встретили на вокзале, и не было бы всего этого ужаса. А куда девалась бабушка Лена, они с бабушкой Клавой сами хотели бы знать. Они звонили ей на квартиру, но трубку никто не брал, мобильник был вне зоны доступа. Тогда они отправились сюда, на дачу, ведь бабушка Лена велела ей тут дожидаться, но ее опять не было. Они заночевали на даче, а утром полиция приехала, налетела на нее со всякими своими вопросами, кричат, руками размахивают, ругают ее по-всякому, конечно, она испугалась, а как они хотели! В Латвии пугают, тут пугают, да что это за жизнь собачья… и воронья! А чего бабушка Клава испугалась, она ведь не маленькая, она не знает… Вот и все.
Елена, выложив всю эту туфту, как сказал Петрович, напряженно ждала реакции собравшихся: эх, зачем про ворона ввернула, не удержалась!
Петрович, скривившись, сказал:
– Во гонит! – и пошел вон из дома. Участковый чесал в затылке. Пачморга пожимал плечами:
– Ну что ж, пожалуй, нам тут делать нечего.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу