Нил Стивенсон - Интерфейс

Уильям Э. Коззано был трудным пациентом. Мэри Кэтрин не знала об этом, пока сама не стала доктором и не научилась оценивать способность людей переносить медицинские процедуры.

Хорошими пациентами больше всего напоминали лабораторных крыс. Они были кроткими, послушными и не слишком умными. Умные задавали жару, потому что у них постоянно возникали вопросы. Они были совершенно уверены, что сами ничуть не глупее докторов. Если бы они поступили в медицинскую школу, то всего за несколько лет овладели бы теми же знаниями.

Уильям Э. Коззано был из тех, кто подвергал сомнению все указания врачей. Он забывал принять лекарства – намеренно. Он сдвигал график восстановления куда-то в царство абсурда. Виной тому отчасти была военная закалка, требующая продолжать двигаться, даже если ты ранен, а отчасти – футбол, в котором при переломах применяется эластичный бинт.

Удар оказался для него особенно тяжелым испытанием еще и потому, что лишил его способности спорить с докторами. Мэри Кэтрин читала это на его лице. Доктор просил его выключить CNN и немного отдохнуть, потому что он нуждается во сне. На лице у отца возникало знакомое выражение, означающее начало интеллектуального поединка – он выстраивал аргументацию, с помощью которой намеревался размазать оппонента по стенам. Затем он открывал рот и извергал ахинею. Доктор выключал телевизор, гасил свет и оставлял его в темноте.

В те четыре дня, когда они находились в Институте Радхакришнана в Калифорнии, он вел себя примерно так же. Там, впрочем, оказалось не так уж и плохо. Это было нечто среднее между исследовательским институтом и эксклюзивной частной клиникой. С самых первых контактов семьи Коззано с Институтом им ясно дали понять, что пациенты не являлись лабораторными крысами. Здесь они рассматривались, как партнеры врачей по совместному деле излечения и восстановления. Кадое мало-мальски серьезное решение принималось только после совместного обсуждения. Пациенты присутствовали на встречах, на которых планировалась стратегия восстановления. Здешние люди не боялись умных и скептически настроенных пациентов. Они приветствовали таких. Они таких предпочитали.

– Неврология – удивительная наука, полная тайн и загадок, – сказал доктор Радхакришнан во время первой встречи, состоявшейся в конференц-зале высоко над Тихим океаном.

Мэри Кэтрин подавила улыбку. Радхакришнан был нейрохирургом и при этом рассуждал о том, какая неврология чудесная дисциплина. Интересно, не связано ли это с тем фактом, что дочь пациента – невролог.

– В ходе лечения, – продолжал Радхакришнан, – мы исследуем области, в которые еще никто никогда не заглядывал. Мы будем изучать данные, поступающие с вашего биочипа, как астрономы рассматривают изображения, передаваемые «Вояджером» на его пути к внешним планетам. Каждый день и каждый час мы будем узнавать что-то новое! Этих данных хватило бы на тысячу статей и сотню кандидатских диссертаций.

– Но информации с биочипа, чтобы дойти до нас, потребуется проскочить сквозь узкое бутылочное горлышко. Вы, как пациент, получите доступ к куда более широкому спектру ощущений. Именно поэтому мы рады возможности поработать со столь интеллектуальным и восприимчивым пациентом. Нам нужна ваша помощь, губернатор Коззано. Наше научное учреждение предлагает вам партнерство.

Отец безмолствовал, глядя сквозь огромные окна на пенящийся прибой. Но Мэри Кэтрин знала, что он слышит и понимает каждое слово. Он прекрасно осознает происходящее – и в полном восторге от него. Два месяца под опекой Патриции, которая обращалась с ним, как с ребенком, заставляли его упиваться новообретенным статусом равноправного партнера.

Она исследовала каждый дюйм территории Института Радхакришнана. Просмотрела записи экспериментов над бабуинами и работы с индийским водителем по имени Мохиндар Сингх, который чудесным образом исцелился в результате проведенных процедур. Много часов видео, снятого как до имплантации, так и в ходе последовавшего за ней курса лечения. Результат поразил бы любого; на профессионального невролога они нагоняли жуть.

Она часами беседовала с доктором Радхакришнаном и его ведущими сотрудниками, задавала множество трудных вопросов о том, что может пойти не так в ходе терапии, и какие шаги будут предприняты, чтобы этого избежать. На все эти вопросы она получила удовлетворительные ответы. Ответы, приготовленные, казалось, заранее, как будто они угадывали ход ее мыслей.