Нил Стивенсон - Интерфейс

– Нет ярости страшнее ярости отвергнутой женщины, – сказал он.

– Что?!

– Я заметил, как вы на меня смотрите, – сказал он. – Если хотите попробовать, чего просто не попросить?

– Иисусе, – сказала она. – Убирайтесь из моего дома. Немедленно. Просто проваливайте.

– Наверху, в спальне, довольно милый ковер. Ничем не хуже постели.

Тут она потрясла сама себя, пнув его по яйцам. Сильно. Прямое попадание. Его рот сложился буквой О, глаза стали очень большими, он сунул руки между бедер, стек на пол и скорчился на боку, втягивая воздух короткими, быстрыми глотками сквозь трясущиеся губы.

Она вышла, села в машину, заблокировала двери и завела мотор.

Через несколько минут в дверях показался Стренг, переставляя ноги маленькими детскими шажками; он живенько добрался до своего фургона и просидев несколько минут за рулем без движения, выехал задом со двора и укатил прочь.

Позже они обнаружили, что он подделал подпись Элеанор на своем ордере. Но ей до этого не было дела..

В следующий раз Элеанор увидела Эрвина Дадли Стренга на экране телевизора. Его звали Эрл Стронг, он был пугающе, неестественно гладок, как будто его старательно ошкурили, отшлифовали и залакировали. Белая кожа щек светилась под телевизионными прожекторами и почти бликовала, как размытые изображения пожилых кинозвезд. Как будто камере не удавалось найти ни одной черты, на которой можно сфокусироваться.

Она увидела его лицо на местном бесплатном кабельном канале как-то ночью, после того, как Хармон и дети отправились спать. Можно даже не упоминать, что кабельная система, установленная Стренгом, никогда нормально не работала. По экрану постоянно шел снег, звук дребезжал, а в ветреные дни изображение начинало прыгать. Но плохой прием все равно был предпочтительнее звонка в компанию, которая могла прислала устранять неполадки именно его.

В этом было что-то пугающее и одновременно ироничное – переключать каналы, ругаясь на плохое изображение и проклиная человека, который прокладывал кабель, и вдруг увидеть его сквозь снег на экране, сидящего в деловом костюме и с важным видом перед камерой.

Она посмотрела на него несколько мгновений и переключилась на следующий канал. Она не желала его видеть. Значит, он носит деловой костюм. Губит репутацию какой-то другой профессии. Ей-то что до этого.

Но через несколько дней она снова его увидела, и на сей раз понизу экрана шли буквы ЭРЛ СТРОНГ, и ей наконец пришлось отложить пульт и присмотреться.

Это было какое-то ток-шоу, снятое мелкой студией. Просто металлический стол перед большим куском синей бумаги и софа Гудвилл рядом, для гостей.

Но Эрл Стронг / Эрвин Дадли Странг сидел не на софе. Он сидел за столом, на дешевом складном металлическом стуле, который скрипел, когда он менял позу. Он был ведущим.

Элеанор пришлось встать и найти маленький путеводитель по каналам, кусочек картона, который Стренг оставил ей несколько лет назад, чтобы понять, какой именно канал она смотрит. Там говорилось: к. 29 – ОБЩЕСТВЕННОЕ КАБЛЕВИДЕНИЕ.

Эрл Стронг беседовал о политике с разнообразными никому не известными философами, проплывающими сквозь его маленькую сцену в рамках загадочного ритуала. Камера всегда смотрела в одну точку. Было совершенно ясно, что камера в этой студии была одна и что она стояла на штативе и работала в автономном режиме. Это была какая-то комическая бессмыслица, как раз то, на что он был способен.

Тема сегодняшней передачи была такая: «Компромисс Трех-из-Пяти {26} 26 Компромисс, достигнутый делегатами штатов в ходе Филадельфийского конвента в 1787 году по вопросу того, следует ли учитывать черное население того или иного штата для определения количества представителей от этого штата в Конгрессе – и если да, то как именно. По его условиям каждые пять рабов считались за трех человек. Это давало южным штатам возможность провести в Конгресс на треть больше делегатов, чем при полном исключении черных рабов из расчетов, но меньше, чем когда рабы и свободные в равной степени считались людьми. – ошибка или плод вдохновения?». Элеанор смогла выдержать всего тридцать секунд, прежде чем ее охватила странная смесь скуки и ярости.

Передача называлась «Судим строго». Эрл Стронг продолжал судить неделя за неделей, год за годом. Казалось, каждый раз, когда она натыкалась на его передачку, он выглядел немного по-другому: он что-то сделал со своими кривыми зубами. Его подбородок удлинился. Нос выпрямился. Галстуки стали консервативнее и уже. Он продолжал менять стиль прически, пока не нашел нужный – короткую, но тщательно вылепленную. Купил стул, который не скрипел. Переехал в студию побольше, завел вторую камеру, потом третью. Получило спонсорскую поддержку от Ти Бакару Стила, видного местного поставщика дешевых подержанных машин и совершил прыжок с общественного канала на одну из коммерческих станций.