Нил Стивенсон - Интерфейс

Коннектор торчал из кожи, как этакая крохотная розетка. Теперь исследователи могли взаимодействовать с пациентами, воткнув в эту розетку вилку. Через узкое отверстие проходило так много проводов и трубочек, что все вместе они напоминали маленький взрыв на черепе пациента. Некоторые из них шли непосредственно к различным частям установленных у постели устройств, контролирующих внутричерепное давление, вводящих медикаменты и снабжающих мозговую ткань биочипа кислородом. Другие были примотаны лентой к изголовью и далее через дырку в ближайшей стене уходили в кабель-канал, ведущий к соседнему зданию.

Люди, сидевшие в Здании № 1 воспринимали мистера Беспечного Ходока и мистера Копробола как две цифровые сущности. Ни запахов, ни жидкостей – только изображения на мониторах, кривые на осциллоскопах, графики на рабочих станциях «Каликс» и время от времени – бестелесные звуковые эффекты в колонках. Все это, как заметил доктор Радхакришнан, позволяло воспринимать их с куда большей объективностью.

Первые несколько дней ничего не происходило. Клеткам биочипа требовалось время, чтобы соединиться с мозгом пациента, а пока что чипы в неврологическом смысле были совершенно инертны – не более чем осколки шрапнели, застрявшие в головах. Затем наступило утро, когда примерно в три часа мониторы по всему Зданию № 1 внезапно ожили – нейрон в мозгу мистера Копробола соединился с нейроном биочипа.

Когда появился доктор Радхакришнан, сотрудники откупорили несколько бутылок шампанского и встали перед мониторами, любуясь потоком поступающих данных. Зельдо завладел клавиатурой и вывел на экраны новое окно, отображающее мозговую активность в виде бегущего графика.

– Кто-нибудь, сходите и посветите ему в глаза, – сказал доктор Радхакришнан.

– Да, доктор! – отозвался один из индийских студентов.

Он выбежал из здания, вытаскивая из кармана фонарик. Спустя несколько мгновений он появился на камере видеонаблюдения, направленной на койку мистера Копробола в Здании № 2. Глаза всех присутствующих заметались между этим экраном и монитором, когда студент склонился над спящим мистером Копроболом, оттянул веко и посветил ему в глаз.

График подпрыгнул. Толпа обезумела.

– Молодцом, доктор! – произнес кто-то. Это был мистер Сальвадор, который помавал ладонью, предлагая сигару. – Поразительный успех, особенно учитывая обстоятельства.

Около девяти часов утра вспышка активности озарила дремавший дотоле монитор мистера Беспечного Ходока. Но даже краем глаза доктор Радхакришнан увидел, что с ним что-то не так. Сигналы, поступающие с этого биочипа, были хаотичны в смысле интенсивности и длительности.

– Глюки, – сказал доктор Радхакришнан.

– Слишком уж много глюков, – сказал Зельдо.

– Глюкорама, – заметил другой американец.

Доктор Радхакришнан закусил губу, осознав, что до скончания веков этот феномен будут именовать «глюкорамой».

Внезапное движение привлекло его внимание. Он взглянул на монитор системы наблюдения, показывающий койку мистера Беспечного Ходока – пациент скрылся за спинами медсестер, занятых какой-то лихорадочной деятельностью.

Когда доктор Радхакришнан добрался до Здания № 2, мистер Беспечный Ходок уже умер. Его сердце остановилось. В палату вкатили дефибриллятор и угостили пациента парой разрядов, пытаясь восстановить сердцебиение, но ничего не добились.

Когда стало ясно, что он бесповоротно мертв, когда ему закрыли глаза, укатили дефибриллятор и умыли руки, доктор Радхакришнан в Здании № 1 поднял трубку интеркома.

– Вы получаете какие-либо сигналы с его чипа? – спросил он.

Вопрос имел чисто академический интерес; предположительно, в мертвом мозгу некоторое время может иметь место случайная электрическая активность.

– Он мертв уже пару минут, – сказал Зельдо.

– Совершенно мертв?

– Совершенно мертв. Мы не догадались установить в него предохранитель.

– Предохранитель?

– Ну да. Чтобы защитить чип от разрядов и ударов молний.

– Я не видел никаких молний.

– Молнии были у вас в руках. Вы его хорошенько встряхнули, дружище. Разряд дефибриллятора спалил чип к чертовой матери.

Посмертное вскрытие произвели более или менее на месте. Аутопсия не требовала стерильности, поэтому они отгородили угол палаты, чтобы другие пациенты не видели, что происходит, и доктор Радхакришнан разобрал мистера Беспечного Ходока на части, на мелкие кусочки, уделяя основное внимание голове.