Нил Стивенсон - Интерфейс

Здание № 2 оставляло желать лучшего в смысле тишины, поскольку было переполнено скорбными головой – старые умирали от естественных причин, новых постоянно доставляли со всего субконтинента. Травмы мозга иногда превращают людей в овощи, а иногда приводят к причудливым формам поведения, и даже на этой ранней стадии проекта они успели насмотреться на крикунов и бесноватых. Как раз такого привезли прямо посреди аутопсии. Громкий хриплый голос загремел под жестяным потолком:

– ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА...

Ничем не хуже вивария, наполненного перевозбужденными бабуинами. Доктор продолжал работать, диктуя наблюдения на магнитофон; но теперь ему приходилось говорить немного громче из-за постоянного фонового ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА...

Причина смерти была вполне очевидна. Организм мистера Беспечного Ходока отторг имплантат. Доктор Радхакришнан старался воспринимать это профессионально.

– ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ... Органическая часть биочипа демонстрирует выраженную атрофию...

–- ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА... Неорганическая или кремниевая часть биочипа практически катается внутри черепа

Не слишком-то научная формулировка. Он глубоко вдохнул.

ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА...

– Прилегающие к имплантату участки мозга атрофированы и покрыты рубцами. – Голова его кружилась. Он устал. Ему хотелось присесть где-нибудь и выпить. – Заключение: организм хозяина отторг трансплантат.

До его сознания дошло еще одно неуместное ощущение, помимо потока ВУББА-ВУББА: запах духов. И в Индии, народ которой знает о вкусах и запахах примерно столько же, сколько американцы – о тяжелом металле, эта субстанция нипочем не сошла бы за духи. Это был настырный аромат смеси лаванды и роз, дурацкий и какой-то английский.

– Представляется, что некроз начался вокруг имплантата и распространился на ствол мозга, что и привело к смерти пациента. ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА…

– Док? – произнес кто-то.

Зельдо.

Он поднял глаза на Зельдо, чувствуя глубокую усталость. Зельдо отвел занавеску и теперь таращился на окровавленный расчлененный труп мистера Беспечного Ходока. Он не был медиком и совершенно не имел привычки к такому зрелищу.

Доктор Радхакришнан развернулся к Зельдо лицом, задев стол бедром. Верхняя часть черепа мистера Беспечного Ходока закачалась туда-сюда.

– Две вещи, – сказал Зельдо.

– Да?

ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА...

– Проблемы с Копроболом. И вас хочет видеть одна леди.

Внезапно доктор Радхакришнан ощутил, что он действительно поднялся в три утра.

Может быть, у Копробола возникли простые проблемы, которые легко устранить. Он вышел из закутка в резиновых перчатках, покрытых кровью и серым веществом. На все уйдет пара минут, не было смысла снимать их, чтобы потом снова натягивать.

– Сперва главное, – сказал он и устремился в палату, которая с сегодняшнего утра целиком принадлежала мистеру Копроболу.

По мере приближения звук ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА становился все громче.

Нет. Этого просто не могло быть.

Он открыл дверь. Половина коллектива столпилась вокруг кровати.

Мистер Копробол, который был полностью неподвижен с самого несчастного случая, сейчас сидел на кровати, выпрямив спину и расправив плечи.

Кроме того, ранее он был абсолютно безмолвен. Теперь же он во весь голос твердил «ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА».

Все уставились на доктора Радхакришнана, любопытствуя, как он отреагирует.

– Что ж, – сказал он, обращаясь к сотрудникам. – Полагаю, можно утверждать, что способность говорить «ВУББА-ВУББА» лучше полной неспособности говорить, и мы, таким образом, оказали мистеру Копроболу неоценимую услугу, пусть и в весьма узком смысле слова.

– Прошу прощения! Не вы ли джентльмен, руководящий этим заведением? – спросил кто-то. Голос принадлежал леди: не просто женский голос, а именно голос леди.

Доктор Радхакришнан медленно повернулся, полупарализованный необъяснимым ощущением страха и ненависти. Аромат лаванды и роз стал теперь очень силен.

Прямо перед его глазами оказался бюст поистине гималайских пропорций, стоически поддерживаемый на весу каким-то бельем и покрытый платьем с цветочным рисунком. Его взгляд пропетлял от нижней части бюста к верхней, всю дорогу меняя фокус, и наткнулся на дряблую, бледную, но гордую шею. Еще выше обнаружилось лицо.

Это было приятное лицо английской леди, но только очень большое. Все равно как если бы он смотрел на юную королеву Викторию сквозь линзы Френеля. А на самой вершине, где по обычаю должна была вздыматься слегка подвитая и химически зафиксированная волна, красовалось нечто совершенно неуместное – короткая, простая, безыскусная и, пожалуй, слегка неопрятная прическа. Определенно не самая дурацкая, но абсолютно не вяжущаяся с тем социальным статусом, на который указывал акцент ее обладательницы.