Нил Стивенсон - Интерфейс

– О чем ты думаешь? – спросила она через несколько минут.

– Как всегда. О власти, – сказал Мел. – О власти и о том, как она работает, – он тяжело вздохнул. – Власть, которую неведомая сущность под названием «Институт Радхакришнана» вдруг получила над семьей Коззано, – он опять вздохнул. – И надо мной.

– Эмоции, которые путаются под ногами?

– Ага.

– В таком случае, узнай мнение незаинтересованного лица.

– Это хорошая идея. Надо будет поговорить с Сайпсом в университете.

– Не стоит. Сайпс давно занимается изысканиями в этой области.

– Ну так значит к нему и следует обращаться, разве нет?

– Не обязательно. У него могут быть свои собственные теории. Конкурирующие теории.

– Это верно, пожалуй. По твоим стандартам даже очень изощренная мысль, – сказал Мел с осторожным уважением. – Почему бы тебе не съездить и не проверить самой?

Мэри Кэтрин была поражена. Она даже слегка покраснела.

– Я думала, главное – сохранять объективность, – сказала она.

– Объективность – это хорошо, это мило, – сказал Мел, – но разве может быть что-то важнее семьи?

– Ну...

– Предположим, мы найдем какого-нибудь предположительно объективного доктора, который проинспектирует за нас достижения этого Радхакришнана. Поверишь ли ты ему на слово?

– Нет, – признала она. – Я хочу сама поехать и посмотреть на его институт, прежде чем папа ляжет под нож.

– Договорились. Я тебя нанимаю в качестве медицинского консультанта Фонда Коззано, оплата почасовая, – сказал Мел. – Твоя работа будет заключаться в оценке медицинской компетентности исследовательских программ, возможность поддержки которых мы рассматриваем. И прямо сейчас мы рассматриваем возможность финансирования института Радхакришнана.

– Мел, я ординатор. Я не могу взять отгул.

– Это, – сказал Мел, – политическая проблема взаимоотношений Фонда Коззано и директора твоей прекрасной клиники. А я известен тем, что время от времени улаживаю политические проблемы.

Пребывая в безднах зимний депрессии – личного сезонного аффективного расстройства, поражавшего его в Элтоне, Нью-Мексико – доктор Радхакришнан готов был согласиться на любую хирургическую операцию. Он сидел дома, глядя через окно на тусклый голубой свет, падающий с небес, как снег, и на соседских собак, разрывающих сугробы, и прикидывал – а не наложить ли руки на одного из этих псов? – а насколько противозаконны нейрохирургически операции на собаках, если они проводятся чисто ради практики? Теперь, снова оказавшись в седле, он начал проявлять разборчивость. На этой стадии проекта они работали над мистером Беспечным Ходоком и мистером Копроболом (имена вымышленные). Образцы мозга, доставленные экспресс-почтой в Элтон, принадлежали этим двум господам.

Их настоящие имена оставались неизвестными. Оба пациента относились к категории найденышей. Ни один из них не был способен на самоидентификацию, и даже если кто-то из них имел привычку носить при себе документы, они исчезли до того, как пациенты попали под опеку властей. Прежде чем доктор Радхакришнан привнес в Казармы хоть какие-то представления о приличиях, американцы (естественно) успели их окрестить. Как и все прочее, извергаемое Америкой – этим булькающим котлом с гнусным культурным варевом – клички отличала такая высокая проникающая способность и липучесть, что избавиться от них оказалось невозможно. Вообще-то мистера Копробола некоторое время называли мистером Говнометом, но это было уже совершенно неприемлемо – медсестры не могли заставить себя произнести имя вслух – поэтому доктор Радхакришнан своей властью переименовал пациента.

Мистера Беспечного Ходока сбил мотоцикл. Этого нельзя было утверждать наверняка, поскольку свидетелей происшествия не нашлось, но след мотоциклетного колеса у него на голове являлся довольно веским косвенным доказательством. Нанесенная колесом травма привела к субарахноидальному кровоизлиянию, иными словами, сосуд в его голове лопнул и некоторое время изливал свое содержимое прямо в мозг, убивая окружающие ткани.

Мистера Копробола, бывшего Говномета, наняли перекидать коровий навоз в прицеп., Прицеп опрокинулся, что привело к схождению навозной лавины, которая и погребла под собой нижнюю часть тела несчастного. Ноги его оказались сломаны в нескольких местах. В одном из этих переломов возникла жировая эмболия, которая сначала добралась до сердца, а потом проникла из одной его половину в другую сквозь маленькое врожденное отверстие. Отсюда ее вымыло прямо в сонную артерию и далее в мозг, где она вызывал обширный инсульт. Подобные случаи известны под названием парадоксальной эмболии.