Нил Стивенсон - Интерфейс

Через пару часов после появления доктора Радхакришнана в здание № 1 доставили пациента по имени Мохиндар Сингх. Он был водителем грузовика из Химачал-Прадеш, что у подножия Гималаев. Он ехал вниз по горной дороге со связкой полудюймовых труб в кузове. Трубы были разной длины и некоторые из них торчали из связки. У грузовика отказали тормоза, он слетел с дороги и куда-то врезался. Связку швырнуло вперед. Самая длинная труба пробила кабину, вошла Сингху в голову за ухом и вышла через глазницу. Случившиеся рядом дорожные рабочие перепилили трубу с обоих концов ножовкой, отделив вошедший в голову кусок, и в таком виде Сингха доставили в ближайшую клинику Фонда леди Уилбердон, где его и заприметил один из разведчиков.

На первый взгляд он не выглядел особенно многообещающе. Представлялось весьма вероятным, что труба разнесла все на своем пути и сильно повредила прилежащие ткани. Но доктор Радхакришнан не стал бы тем, кем стал, будь он склонен к верхоглядству. Он отправил Сингха в Индийский институт медицинских наук, чтобы провести сканирование мозга.

ИИМН был самым продвинутым медицинским учреждением в стране и находился всего в паре минут от Казарм на Кольцевой дороге. Он располагал оборудованием, которое позволяло получить прекрасные снимки мозга мистера Сингха. По счастью, труба, кусок которой застрял в его голове, были медной, а медь – материал не магнитный; это позволяло пропустить Сингха через МРТ-сканер, не превратив трубу в метательное оружие.

Доктор Радхакришнан был поражен, узнав, что труба оказалась в голове мистера Сингха почти три дня назад. Мистер Сингх должен был испытывать ужасную боль, но отказывался в этом признаться. Если не обращать внимания на его голову, он был совершенно здоров и довольно упитан. Мистер Сингх был из тех пациентов, которые не ноют, попав на укол.

Когда Сингх вернулся из ИИМН с ворохом снимков на груди, доктора Радхакришнана ожидало приятное удивление. Труба оказалась тонкостенной, а тот ее конец, который вошел в голову Сингха, был срезан под острым углом. Как можно было понять из полученных изображений, она скорее рассекла мягкую, желеобразную мозговую ткань, чем продавила ее. В сущности, труба оказалась зондом для взятия образцов.

Когда трубу извлекут, залатав попутно самые очевидные травмы, Сингх, если он не умрет от заражения – на каковой случай имели антибиотики – станет идеальным кандидатом на операцию.

– Не нытик, – сказал мистер Сальвадор, явившийся чуть позже. – Крепкий парень. Позитивно настроен, насколько я могу судить. Готов практически на что угодно. Напоминает мне того парня из Штатов.

– Какого парня?

– Того, которого вы слышали на записи. И чьи сканы вы смотрели.

– А, ну да.

Внезапный трепет охватил доктора Радхакришнана. Волна адреналина химическим цунами пронеслась по его кровеносной системе. Глаза его широко распахнулись и он несколько раз моргнул, как будто вышел под яркое летнее солнце прямо из долгой зимы в Элтоне, штат Нью-Мексико. Он выпрямил спину и задышал глубже. Джетлаг прошел, как и не бывало. Он оглянулся вокруг, охватив комнату пронзительным взглядом хищной птицы, парящей в восходящих потоках. Руки покалывало, как будто они уже сжимали жужжащие пилу и бормашину, и яростно кромсали кости, чтобы проникнуть в самую суть человеческого существа.

Мистер Сальвадор мог оставить себе самолеты, машины, институты и роскошные отели. Пусть увозит их назад в свою Америку. Все они ничего не значили. Доктора Радхакришнана В.Р.Д.В.В. Гангадхара охватило чувство, ради которого он и жил на свете.

Все медсестры и ординаторы в этой части казармы вдруг неуверенно поднялись на ноги.

– Чего вы все ждете? – рявкнул он. – У этого бедолаги в голове кусок трубы! Давайте скорее извлечем его!

– Я буду говорить без обиняков, – сказал Мел.

– Почему-то я не удивлена, – заметила Мэри Кэтрин. Они сидели за угловым столиком в старомодном семейном итальянском ресторане. Ресторан располагался через улицу и в квартале от клиники, в которой Мэри Кэтрин провела большую часть последних четырех лет. Когда родственникам пациентов хотелось есть, они отправлялись сюда, собирались вокруг больших круглых столов, будто хирурги, и мрачно погружали вилки в глубокие парящие блюда с лазаньей.

– Твой отец уже сейчас не похож на веселого отпускника, – продолжал Мел. – А через неделю или две, когда ему придется появиться перед публикой и признаться, что он перенес инсульт, положение станет еще хуже. Не представляю, как это на нем скажется.