Нил Стивенсон - Интерфейс

Однако воскресенье было днем отдыха далеко не для всех. Красноглазый Рей дель Валле возглавил караван, состоящий из полдюжины нагруженных журналистами автомобилей, направившийся на федеральный участок, на котором дети Рамиресов сыграли свой последний футбольный матч. Причиной красноглазия Рея был не сам караван, отправившийся в путь цивилизованным порядком около полудня, а ночная поездка из Денвера на участок и обратно. По пути туда его машина была набита старыми игрушками и предметами обихода, приобретенными за несколько долларов на распродаже Гудвилл. В обратный путь автомобиль отправился порожняком.

Когда караван журналистов прибыл на место, их встретил ослепительно фотогеничный пейзаж: крупный рогатый скот, щиплющий траву на руинах поселения мигрантов. Следы человеческой трагедии виднелись повсюду: куклы Тряпичные Энни, перевернутые котлы, детская одежда, одна-две потрепанных Малибу Барби.

Еще накануне ничего подобного здесь не нашлось бы; у мигрантов было достаточно времени, чтобы собрать перед отъездом все свои вещи, и они не могли себе позволить разбрасываться хорошей посудой и игрушками. Но зрелище получилось на славу – особенно когда красивый Рей дель Валле с собранными в хвост волосами присел на корточки над брошенным футбольным мячом, пока упитанный бык с клеймом «Лейзи Зет» щипал неподалеку траву. Поэтому ничего удивительного, что это изображение появилось на следующее утро на первой полосе таблоида вместе с заголовком:

«УАЙАТТ: ВЫШВЫРНИТЕ ИХ ВОН!».

Было бы преуменьшением утверждать, что Сэм Уайатт, его близкие друзья в офисе сенатора Маршалла и большая часть медиков Денвера были не восторге от того, как история семьи Рамирес освещается в прессе. И хотя Рей дель Валле отметился в понедельник мощнейшим ударом, в ретроспективе эту неделю уместнее считать Неделей Контратаки. Номер с заголовком «ВЫШВЫРНИТЕ ИХ ВОН!» пролежал на прилавках менее шести часов, когда две машины Службы иммиграции и натурализации США остановились у дома Пилар де ла Круз, в девичестве Рамирес, а высыпавшие из них агенты направились к дверям с намерением арестовать Карлоса и Анну Рамирес, которые оказались нелегальными иммигрантами. Если бы эти агенты читали таблоиды внимательнее, они бы даже притормаживать там не стали; они бы поняли, что Карлоса и Анны тут нет просто по отсутствию ПИКАПА СМЕРТИ. Однако они совершили ошибку, постучав в двери, невзирая на это обстоятельство. Увидев, что служба иммиграции интересуется ее сестрой и зятем, Пилар позвонила в медицинский центр «Арапахо Хайлендс», где они в данный момент и находились, и предупредила их. Они прервали визит, запрыгнули в Пикап Смерти, и исчезли с лица земли.

«МАМОЧКА ДОЛЖНА БЕЖАТЬ, БЬЯНКА!»

голосили газетные киоски на следующее утро, подкрепляя заголовок фотографией заплаканной Анны которая говорила «прощай» своей дочери, запертой в гигантской герметичной камере. Фотографу повезло оказаться в комнате в момент звонка Пилар, и он запечатлел ритуал расставния.

Все это не слишком украшало образ Властей Предержащих. Именно поэтому социальные работники из службы Здравоохранения начали проявлять к Бьянке повышенный интерес, а суд постановил считать штат Колорадо законным защитником прав Бьянки. Суть принятого судом решения заключалась в утверждении, что Карлос и Анна Рамирес, возившие детей в кузове, заполненном смертельными газами и убившие троих из них, ясно продемонстрировали неспособность к выполнению родительских обязанностей и должны быть лишены соответствующих прав на Бьянку. Окружной прокурор сообщил публике, что его администрация изучает возможность выдвижения обвинений против Рамиресов и что сам он только крайним напряжением воли удерживается от выдачи ордера на их арест. Конечно, очень хорошо, что общественные службы распространяют по телевидению обращения к гражданам, убеждая не возить детей в кузовах пикапов, но по-настоящему положить конец этой практике может только наказание прямых виновников. Поэтому на среду выпал заголовок

«ШТАТ: БЬЯНКА НАША!»

Однако вся эта юридическая суета заслоняла интересную медицинскую коллизию. Когда Бьянку поместили в гипербарическую камеру, она находилась в коме и ни на что не реагировала. Но на фото, иллюстрирующем статью «БЬЯНКА НАША», был изображен социальный работник, стоящий у забранного толстенным стеклом окошка камеры и машущий рукой невидимой Бьянке, находящейся внутри. Нет никакого смысла махать руками и улыбаться овощу. Казалось, Бьянка волшебным образом поправилась. Она была еще далека от нормального состояния, однако находилась в сознании, воспринимала внешний мир, реагировала на обращенные к ней речи и могла пробормотать несколько слов в ответ.