Юрий Силоч - Постмортем

Тальф молчал, глядя на толпу. В голове не было ни единой мысли — одно лишь желание оказаться подальше от замка, трудностей и ответственности. Желательно — дома, чтобы можно было завернуться с головой в тёплое одеяло, выспаться как следует, а утром увидеть, что всё решилось само собой. А ещё лучше — и вовсе приснилось в кошмарном сне.

— Прошу, магистр, не делайте этого. Пусть всё идёт своим чередом.

— Ладно, — Тальф со вздохом опустил плечи. — Будь по-вашему. Идёмте, поприветствуем наших гостей.

Пустоту огромного зала подчёркивали несколько колдунов, сидевших в полумраке за первыми партами. Давешний старик, который первым явился на зов, громко рассказывал историю, которую никто не слушал. Троица молодых колдунов, выглядевших, как недавние выпускники, повесили промокшие накидки на спинки стульев и смеялись над чем-то, понятным только им самим. Некромант постарше — пожилой, с окладистой седой бородой и толстой серебряной цепью на шее, флиртовал с совсем юной ведьмой, которая сняла шляпу, распустила роскошные рыжие волосы и не обращала на него никакого внимания. А в отдалении от всех, возле окна, заставленного горшками с давно засохшими цветами, которых не спасали даже оживляющие заклятья, восседала — и это стало огромным сюрпризом что для Тальфа, что для Кассиана — баронесса Леонтина.

Вокруг паланкина клубился душистый дым, который окутывал уже знакомых Тальфу полуголых мужчин. Те стояли, почти посиневшие от холода, но не выказывали по этому повода никакого неудовольствия — лишь мрачно зыркали на всех, кто смел кинуть хоть взгляд на их госпожу.

— Какой приятный сюрприз, — ректор слегка поклонился и добавил в голос совсем немного радушия — самую капельку, которая не позволила бы определить его слова как сарказм. — Добрый день, баронесса. Какими судьбами?

Вместе со словами с губ Леонтины слетело ещё одно облако дыма:

— Мы поссорились с фон Веттином. Он самовлюблённый кретин, который хочет превратить бывший Ковен в свою личную армию.

— Бывший Ковен? — усмехнулся Кассиан. — Не знаю, что говорил граф, но Ковен существует — и продолжит существовать до тех пор, пока в нём будет хотя бы один человек.

— Утешайте себя этим, мой дорогой, — на бледном лице баронессы появился некий намёк на улыбку. — Что вы намерены делать?

Ректор равнодушно пожал плечами:

— Выполнять наш долг.

Леонтина подняла идеальную чёрную бровь:

— И когда начинаем?

— Скоро, как только разрешатся некоторые формальности.

— Формальности? — баронесса в открытую усмехнулась. — А разве есть какие-то формальности, помимо получения призывающего эдикта?

— Кое-какие всё же есть, — Кассиан позволил себе снисходительный тон. — Например, получение денег у казначея.

— О, а разве у него что-то осталось? — ещё одна усмешка. — Я думала, в казне Ковена монет ещё меньше, чем в храмовой чаше для пожертвований.

— Поверьте, их всё-таки больше.

Женщина махнула изящной ручкой с массивным золотым браслетом на запястье:

— Да бросьте валять дурака, Кассиан! Как будто я не принимала участия в прошлом призыве и не вижу, что сейчас у вас настоящая катастрофа. Откуда взяться деньгам? Их не стало ещё когда Хейлер перестал интересоваться делами. Хотя… — баронесса одарила Тальфа задумчивым взглядом. — О, бедное дитя. Готовите себе ручного магистра, а?

— А вы точно пришли помогать нам, а не сеять смуту? — лицо Кассиана осталось бесстрастным.

Баронесса пожала плечами:

— Вы правы, это не моё дело. Так что? Когда я смогу применить свои таланты на практике?

— Совсем скоро, — заверил её ректор. — Как только мы завершим приготовления и уладим некоторые вопросы.

— О, неужели что-то пошло не так? — не сдержала ехидства Леонтина. Она щёлкнула пальцами, подзывая одного из мужчин, который принялся, не меняя каменного выражения лица, массировать баронессе плечи.

Кассиан натянуто улыбнулся:

— Всё в порядке. Кое-чего не хватает, но недостающее нам уже везут.

— Кое-чего? — хохотнула баронесса, высоко запрокинув голову и сверкнув белоснежными зубами. — Вы хотите сказать, что у вас в подвалах есть хоть что-то, кроме лаванды?..

— У нас в подвалах много чего есть, — уклончиво ответил ректор, взглянув на баронессу так, словно очень хотел добавить «даже дыба и железная дева».

— Что ж, хорошо, — женщина потянулась так, что в голову само собой пришло слово «грациозность». — Тогда, думаю, стоит подождать. Но не надейтесь, что я останусь на ночь в вашей ледяной берлоге.