Юрий Силоч - Постмортем

— Э-э… — послышалось со стороны Клауса. — А мне-то что делать?

— Ничего, — устало махнул рукой Тальф. — Не понимаю, зачем я тут нужен? Вы справились бы со всем куда лучше меня.

Крыс фыркнул и снова скрылся в колбе.

— Ну, если вы хотите знать, что я на самом деле думаю, то скажу без прикрас — сейчас магистр важен не как источник власти, а как её символ.

Юноша фыркнул:

— Хорош символ.

— Как сказать, — пожал плечами ректор. — Вы смогли объединить чародеев на почве ненависти к себе и избавить Ковен от интриг и борьбы за власть.

Тальф горько усмехнулся:

— Ха! Отличный способ, нечего сказать.

— Его успешно используют очень многие правители, — ободряюще улыбнулся Кассиан. — Так что он не так плох, как кажется.

Тальф усилием воли заставил себя оторваться от окна и в который раз быстрым шагом пересёк комнату.

— Я так не могу! — выдохнул он, всплеснув руками. — Сидеть так — смерти подобно.

В следующее мгновение окна башни разлетелись тысячей мелких осколков и щепок.

В комнате закружился вихрь — чёрный, тонко пищащий и шелестящий сотнями мокрых холодных крыльев, хлеставших по лицу и одежде.

Перепуганный Тальф повалился на пол — и тут же стая летучих мышей ринулась в одну точку, собираясь в ослепительного в своих бело-золотых одеждах фон Веттина и его жён.

— Добрый день! Магистр, — в обычный кивок граф сумел вложить максимум иронии. — Ректор, — повторный кивок.

Последняя летучая мышь, перепуганная и запутавшаяся в балках под потолком, врезалась в голову вампира, отчего его лицо пошло кругами, как вода от брошенного камня.

Тальф выпрямился и раздражённо поморщился:

— Надеюсь, вы пришли сообщить, что готовы оплатить ремонт окон, — пережитый страх заставил отступить усталость и нервозность — их место теперь заняла чрезвычайная лёгкость, граничащая с абсолютной свободой. Даже воздух словно сделался прозрачнее.

— Обязательно, как только перемещу сюда мою резиденцию, — мгновенно нашёлся с ответом кровосос. Жёны за его спиной довольно зашипели, рассматривая Тальфа, как смертельно уставший за день камнетёс рассматривает сочный бифштекс.

— Зачем вы пожаловали, граф? — поинтересовался Кассиан, который, казалось, даже не шелохнулся, когда в башню ворвались летучие мыши.

— Позвольте мне перейти сразу к делу, без всяких дипломатических реверансов, — на белом лице расплылась самодовольная ухмылка человека, уверенного в том, что он уже победил.

— Позволю, — встрял ректор, чем немного сузил размер ухмылки. — Переходите.

— Я бы рекомендовал вам собраться и уйти отсюда пока не поздно. Вместе с вашими… сторонниками, — слишком красноречивая пауза, чтобы не обратить внимания на пренебрежительно брошенное «сторонниками».

Кассиан одарил фон Веттина тёплой и мудрой улыбкой:

— А мы бы рекомендовали вам, ваша светлость, не сердить новую королеву. Она и так изрядно нервничает из-за того, что происходит в Ковене и беспокоится, что Гримхейм останется без армии во время войны. Нам стоит больших усилий удерживать двор от вмешательства, поэтому пожалуйста, хватит. Отпустите людей, они уже достаточно замёрзли и промокли. Давайте, наконец, начнём работать.

— И что же сделает ваша новая королева, топнет ножкой и покричит у себя в покоях? — верхняя губа графа презрительно приподнялась, обнажив крепкие белые клыки. — Вы мудрый человек, Кассиан, но сейчас вы не на той стороне. Я понимаю ваше желание завести тряпичную куклу в кресле магистра, но, тьма побери, помогать Жозефине и слушаться этого сумасбродного мальчишку — это уже слишком. Довольно с нас детей, вы сами знаете, что сейчас не время для игр. У Гримхейма будет новый король, а у Ковена — новый магистр, с вами, ректор или без вас.

Тальф дёрнулся:

— Новый король?.. Вы договорились с Альбрехтом!

— Смотрите-ка, кто это у нас такой смышлёный! — осклабился фон Веттин. — Можешь взять себе конфет, но не слишком много, а то молочные зубы выпадут. Да, великий князь возвращается в город. А когда он вернётся, мы найдём способ и Жозефину захватить, и изгнать чудовище, которое ты призвал. Кассиан! — снова обратился он к ректору. — Решайте. Прямо сейчас.

Пожилой некромант лишь развёл руками.

— Вы не заставите меня изменить решение. Я остаюсь.

— Темнейший, и на что вы только надеетесь?.. — закатил глаза фон Веттин. — Впрочем, как хотите. Из вежливости я всё-таки дам вам полчаса на раздумья. Как только часы пробьют половину пятого, мы возьмём замок. И я не могу поручиться, что в суматохе вам никто не причинит вреда.