Юрий Силоч - Постмортем

Перепуганный Тальф плюхнулся на спину, завопил, и изо всех сил заработал локтями, отползая по грязи подальше, но тут сияние погасло и послышался отвратительный звук — будто кто-то прихлёбывал чай из чашки размером с галеон. Всё лицо демона пришло в движение — щупальца и жвалы ходили ходуном, глаза подмигивали невпопад, появлялись и исчезали гримасы — одна другой омерзительней. Кожа и мышцы вспухали уродливыми буграми и тут же опадали, чтобы появиться в другом месте.

Лишь спустя несколько секунд некромант понял, что демон смеялся.

— Вставайте, магистр. Неужели вы поверили демону?

Молодой человек заскрипел зубами от злости и стыда.

— Ничего, Тальф, скоро всё закончится, — Кассиан оказался рядом и помог подняться. — Вот твой мешок. Давай закончим поскорее, я сам жду не дождусь, когда мы от него избавимся.

— Мне тоже не терпится оказаться подальше от вас, — издевательски заметил демон.

Он ещё не раз пытался заговорить с Тальфом, видимо, посчитав его слабым звеном. Задавал вопросы, подтрунивал, издевался, запугивал — но всё тщетно. Вскоре дворцовые слуги, с капюшонов которых ручьём лилась дождевая вода, прикатили огромную садовую тачку, заполненную всякой всячиной — и работа закипела с новой силой.

Слуги, с опаской косясь на чудовище и бормоча вполголоса молитвы, споро вбивали в размокшую землю колышки и сооружали вокруг них некое подобие палаток, в которых Тальф с Кассианом зажигали длинные чёрные свечи. Траву вокруг узилища демона щедро поливали кровью и сбрызгивали бычьей желчью, посыпали серебряными опилками и толчёным розмарином: всё ради того, чтобы с одной стороны ослабить демона и сделать его присутствие в мире совершенно невыносимым, а с другой — оставить достаточно сил для того, чтобы он ушёл.

Когда всё было готово, дождь почти закончился, а небо на востоке, казалось, немного посветлело.

— Готов? — спросил Кассиан и промокший магистр кивнул, шмыгнув носом. Только сейчас он понял, насколько продрог — капюшон больше не защищал, и ледяная вода, стекая с волос, пробиралась за шиворот. — Тогда начинаем. Первое воспоследование! — некромант встряхнул головой и постарался хотя бы разозлиться, ведь сил уже не осталось. — Начали!

Первые слова древнего языка, на котором говорили за тысячи лет до появления в мире первых людей, с трудом сорвались с языка. С каждым новым слогом они набирали силу, распускались и расцветали, словно тугой цветочный бутон. Воздух задрожал, а голоса некромантов менялись, становясь всё глубже и громче.

Тальфа бросило в жар. Больше всего на свете он хотел сорвать с себя проклятый фартук, перчатки и накидку, пусть и знал, что это бесполезно — энергия, проводником которой он стал, текла внутри него. После жара пришла боль. Древние слова разогревали кровь, будто по жилам вместо неё текло раскалённое золото. Свечи вспыхнули и подожгли мгновенно высохшую ткань, а потемневший воздух вокруг демонической клетки начал закручиваться в вихрь, который уходил в небо, упираясь в яркую алую звезду, которой на небосводе раньше не было.

Демон визжал, верещал и сыпал проклятьями, бился о купол — но всё тщетно: пробить его он был не в силах и чудовищу оставался очень простой выбор: уйти добровольно или терпеть невыносимые страдания.

Последнее слово первого воспоследования было произнесено, но тварь ещё корчилась, не желая уходить восвояси.

— Воспоследование два! — выкрикнул Кассиан, переводя дух. — Давай!..

И ещё сильнее дрожал воздух, ещё сильнее закручивался вихрь, вбирая в себя пламя свечей, высокое и могучее, будто от лесного пожара.

— Воспоследование три!..

Это было последнее. Тальф говорил из последних сил, едва не теряя сознание от боли. Человеческое тело не выдерживало текущей через него потусторонней силы — и от магистра, и от Кассиана в землю то и дело уходили белые разряды молний.

«Давай же!» — мысленно рычал Тальф на чёрного петуха, который никак не желал завершать ритуал. «Ну же!»

И в тот самый момент, когда юноша был готов опустить руки и упасть замертво, птица всё-таки захлопала крыльями, выпятила грудь и завершила третье воспоследование. Оглушительное кукареканье ударило по ушам, поток чёрного вещества вырвался из птичьей глотки и хлестнул по печати — но не остановился на ней, а проник за преграду и оставил на шкуре демона длинный багровый рубец.

Голова Тальфа будто взорвалась изнутри: тварь завопила просто невыносимо и продолжала голосить, извиваясь, до тех пор, пока крик не замер на невообразимо высокой ноте, и на уши некроманта не обрушилась тишина.