Юрий Силоч - Постмортем

— Это нехорошо, — крыс понюхал туфлю и громко чихнул.

— Да уж, — буркнул Тальф и осторожно прикоснулся к плечу женщины. — Эльма!.. Э-эй!..

Домоправительница дёрнулась, некромант отпрыгнул, его сердце ударило в груди так, что чуть не вылетело наружу.

— Ох, — женщина помотала головой. Её глаза разгорелись немного ярче. — Да?.. Что?.. — она выглядела полностью дезориентированной и Тальфу пришлось поддержать её под руку. Он хотел посадить домоправительницу на кровать, но натолкнулся на решительный отказ.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил некромант. — Я видел, что ты почти… — он очень не хотел произносить это слово, опасаясь, что тем самым выпустит его в мир и сделает материальным, — почти остановилась.

— Я… Нет, дорогой, что ты, — Эльма вымученно рассмеялась, чему Тальф ни на йоту не поверил. — Всё хорошо. Прости меня, я просто… Просто Его величество умер, и я… — домоправительница замялась. — В общем, я хотела хотя бы ненадолго с ним увидеться.

Некромант покосился на висевший на стене портрет — верней, тёмный квадрат, который был едва различим в темноте. Видеть его не требовалось, Тальф и так знал, как он выглядит — выцветшая за долгие годы краска запечатлела молодого Карла Восьмого в синем драгунском мундире, усыпанном кучей наград. Король ещё не успел раздаться вширь и выглядел не таким могучим, как совсем недавно, но типичные родовые черты были хорошо заметны.

— Точно всё хорошо?.. — переспросил некромант, изо всех сил надеясь, что его успокоят, и Эльма не подвела.

— Да, конечно, — она взъерошила ему волосы и улыбнулась в темноте. — Пойду зажгу огонь и приготовлю тебе что-нибудь поесть.

— А можно пирог? — попросил Тальф и устыдился того, насколько по-детски это прозвучало.

Эльма по-доброму усмехнулась:

— Конечно. Пирог всегда можно.

Вой.

Отвратительно-резкий, как скрип мела по грифельной доске и оглушительный, как удар грома.

Он прокатился над Гримхеймом, как гроза и, казалось, не было ни одного человека, который бы его не услышал. Никакие физические преграды не могли спасти от него или его заглушить: дерево, камень, металл и вата в ушах были одинаково бесполезны. Звук пробирался в самое человеческое нутро, заставляя все органы мелко дрожать, а душу — трепетать от омерзения и ужаса.

Спустя минуту он повторился — и стал ещё сильнее, будто до того неведомое создание лишь прочищало горло.

В домах загорался свет, а перепуганные до полусмерти люди выбегали под дождь в чём были, закрывая уши ладонями и спрашивая друг друга, в чём дело. В мгновение ока улицы оказались заполнены паникующими горожанами, которые не понимали, что происходит и как с этим бороться.

Жуткие вопли повторялись снова и снова, пугая людей до безумия.

Кто-то рыдал, кто-то молился, упав на колени прямо в лужу и подняв лицо к тёмному равнодушному небу, кто-то громко проклинал колдунов, а кто-то тыкал пальцем в сторону дворца, над которым то и дело вспыхивало, отражаясь от облаков, ярко-синее сияние.

Тальф проснулся после первого же вопля — сел в кровати, тяжело дыша и пытаясь унять сердце.

— Ты это слышал? — спросил он у Клауса, который вскочил на спинку кровати и встревоженно принюхивался.

— Конечно слышал! — в тёплом свете ночника было хорошо заметно, как дрожит взъерошенный крыс.

Вопль повторился, и некромант взвыл от боли, схватившись за голову.

— Это нехорошо! — он отбросил одеяло в сторону и сел на кровати, когда всё закончилось. — О, это очень нехорошо…

Пока он одевался и бегал по комнате в одном сапоге, пытаясь найти второй, вой повторился ещё дважды. Каждый раз некромант вскрикивал и пытался заткнуть уши, но звук свербел прямо в мозгу, будто в череп попала жирная муха.

— Тальф, дорогой! — в комнату заглянула перепуганная Эльма. — Там карета у ворот!

Юноша лишь кивнул: иначе и быть не могло. Экипаж, должно быть, отправили сразу же, как при дворе разобрались, кто это так разорался на весь Гримхейм.

Дождь не переставал и, казалось, стал ещё холоднее и злее. Между деревьями мелькнула и тут же исчезла полупрозрачная белая фигура садовника.

Тальф запрыгнул в карету, запряжённую четвёркой мёртвых коней, даже не пытаясь узнать у покойника-возничего что к чему. Щёлкнула плеть — и тут же затрясло так, что некромант вцепился в сиденье до судорог в пальцах, но всё равно не мог усидеть на месте.

Когда карета замедлилась, юноша вытер запотевшее стекло и смотрел, как полуодетые люди на тротуарах боязливо озирались, стараясь держаться поближе друг к другу, и указывали на замок. Из разбитой витрины бакалейной лавки не меньше дюжины мужчин пытались вытащить изрезанный лошадиный труп — похоже, несчастное животное вырвалось и помчалось куда глаза глядят подальше от жутких звуков.