Дэвид Геммел - Белый Волк

— Теперь ты видишь, что значит равновесие, Рабалин. Я так увлекся, что позабыл про ноги.

— Никогда еще такого не видел, — успокоившись, сказал мальчик. — Вы так рубились, что даже сабель не было видно.

Скилганнон протянул ему саблю рукоятью вперед, и Рабалин заулыбался.

— Чудесный подарок. Не знаю, как тебя и благодарить. Ты где ее взял?

— У одного человека, которому она больше не нужна. Владей.

— Извини, Скилганнон, — сказал, поднявшись, Диагорас. — Меня занесло, и я забыл, что бой у нас учебный.

— Не извиняйся, ведь опасности не было. Диагорас проглотил вспыхнувший в нем гнев.

— Все равно извини. Мне следовало быть умнее. Скилганнон снова взглянул ему в глаза и пожал плечами:

— Ладно, принимается. Я оставляю вас — продолжайте заниматься.

— Тебя Гарианна искала, — сказал Рабалин. — Она в таверне, с Друссом. Кажется, она немного… лишнего выпила. Скилганнон кивнул и зашагал прочь.

— Он здорово дерется, правда? — сказал Рабалин. —Правда.

— Ты рассердился, да?

— Скорее смущен. Зато теперь ты видел, как важно соблюдать равновесие.

— Ага, видел.

Друсс сидел в таверне один, трудясь над двойной порцией мясного пирога с тушеными овощами.

— Этим целую армию прокормить можно, — заметил, подсев к нему, Скилганнон.

— Да вот, проголодался малость. Дрова рубил.

— Мальчуган сказал, что Гарианна меня искала.

— Да, но сейчас ее нет.

— Ты никак покраснел, Друсс-Легенда? — усмехнулся Скилганнон.

— Датийские офицеры приходили, — сердито проворчал Друсс. — Спрашивали про конюшню в наашанском квартале и про трупы, которые там нашли. До отъезда тебе лучше посидеть тихо.

— Согласен.

— Думаешь, они опять попытаются?

— Да, но мы тогда скорее всего уже будем в дороге. Меня это, впрочем, мало волнует.

— Что так?

— Думаю, Сервай для первой атаки отобрал самых лучших, да и те были так себе. Одному Истоку ведомо, чего надеются добиться те, которые еще хуже их.

— Ты, паренек, не зазнавайся. Я видел, как полные остолопы сражали из лука великих бойцов. А раз ребятенок метнул камень из пращи — и конец славному воину. Судьба порой любит зло подшутить над нами. — Друсс помолчал, занятый едой, и снова поднял глаза на Скилганнона. — Я видел, как вы сцепились с Диагорасом. Ты не суди его строго. Он хороший парень — надежный, смелый и преданный.

— Я его, Друсс, не сужу. Это он меня судит — и, по всей вероятности, справедливо. Если бы мне рассказали о делах Проклятого, я бы тоже возненавидел его. Прошлое не изменишь, как бы тебе этого ни хотелось.

— Да, это правда. Мы все совершаем ошибки. Что проку терзаться из-за них — на них надо учиться. Гарианна ушла с вагрийским офицером. Не суди строго и ее. Ей это необходимо.

— Я знаю. Узнал ли ты еще что-нибудь про Железную Маску?

— Ничего хорошего. Он умен, хитер и жесток. Людей себе он отбирал лично за те же качества — можешь представить, что это за компания.

— И ты тем не менее намерен одолеть их в одиночку.

— Мы все одиноки в конечном счете, паренек.

— У тебя есть какой-то план?

— Да. Очень простой. Войти в крепость, найти Железную Маску и убить.

— Простые планы обычно самые лучшие. В сложных всегда что-то получается не так. А сто семьдесят воинов, защищающих эту самую крепость, — о них ты подумал?

— Чего там. Пусть лучше не становятся у меня на дороге.

— И у кого-то еще повернулся язык упрекать меня в зазнайстве! — засмеялся Скилганнон.

— Может, я придумаю что получше, когда буду на месте, — хмыкнул в ответ Друсс.

— Мудрое решение.

— Кто бы говорил о мудрости. Ты, насколько я помню, был генералом, жил во дворце и имел кучу денег. А потом подался в монахи, для чего, смею сказать, ты уж никак не годишься. Теперь ты нищий, и за тобой гоняются убийцы. Я ничего не забыл?

— Можешь добавить, что убийц ко мне подсылает женщина, которую я люблю больше всего на свете.

— Беру свои слова назад. Поведай мне еще что-нибудь о мудрости, паренек. Твоя меня привлекает как нельзя больше.

Джиане было десять, когда она открыла потайной ход под королевским дворцом. Вышло это случайно. Она играла в покоях своего отца, который ушел с армией подавлять какой-то I бунт. Мать послала за ней служанок, чтобы пожурить дочь за очередную шалость, и Джиана спряталась от них в роскошной королевской опочивальне. Она попыталась отдернуть тяжелую шелковую портьеру у стены, чтобы укрыться за ней, но портьера не сдвинулась с места. Ореховая стенная панель защемила ее нижний край. Озадаченная десятилетняя принцесса освободила занавеску, юркнула за нее, и служанки ее не нашли. Когда опасность миновала, Джиана вышла и внимательно осмотрела резную, отделанную листовым золотом панель. Над головой у нее торчала золотая, оскаленная львиная морда с золотыми подсвечниками по бокам. Джиана притащила стул, залезла не него и поднялась на носки. Стул покачнулся, и она ухватилась за подсвечник. Он повернулся у нее под рукой. Джиана свалилась на пол, и на нее повеяло холодом. Панель сдвинулась вбок. За ней оказалось несколько ступенек, ведущих вниз, и запертая на засов железная дверь. За дверью принцесса обнаружила темный коридор, но в тот раз побоялась войти в него. Она снова заперла дверь, закрыла панель и вернула на место подсвечник.