Джон Варли - Демон

Вдобавок к провисанию встречались еще оборванные жилы. В Гее было сто восемь тросов и соответственно всего пятнадцать тысяч пятьсот пятьдесят две жилы. Из них две сотни уже оборвались, что легко было увидеть, ибо они составляли часть наружного слоя. Все тросы в Гее имели заметную завивку, где верхняя часть загибалась в сторону, будто заблудший расщепленный конец, а нижняя лежала на земле, простираясь на один километр или на семьдесят — в зависимости от высоты обрыва.

Все — кроме одного — в Юго-Центральном Гиперионе. В то время как другие тросы имели два, три или даже пять видимых обрывов, тот, что поднимался из центра Новой Преисподней, был не тронут, уходя вверх в гладкой и захватывающей дух перспективе.

Рассеянно похлопав по тросу, рядом с которым она стояла, Гея бросила последний взгляд вверх — и двинулась в сердце своего владения. Одна она знала о внутренних порванных жилах — тех, что никогда не видели света дня. Всего таких было четыреста. Шестьсот обрывов на пятнадцать тысяч жил составляли примерно четыре процента. Не так плохо за три миллиона лет, подумала Гея. Она могла бы снести двадцать процентов обрывов — но уже не без труда. При такой цифре ей пришлось бы замедлить свое вращение. Были, конечно, и другие опасности. Слабейший трос находился в Центральном Океане. Еще несколько жил — и при добавочном натяжении весь трос может дать слабину. Океан бы вспучился, глубокое море образовалось бы, когда Офион потек бы сразу в обе стороны, да так бы и не вытек. Такое неравновесие породило бы колебание, способное в свою очередь ослабить другие жилы...

Но Гея страшно не любила об этом думать. Многие тысячелетия девизом Гее служила фраза: «Пусть завтра само позаботится о себе».

В сферы Новой Преисподней Гея пришла еще до ее завершения и немного понаблюдала, как плотники и железные мастера трудятся над киносъемочным павильоном таких размеров, какие на Земле никому и не снились. Затем она осмотрела Киностудию.

Новая Преисподняя представляла собой двухкилометровое кольцо, заключающее в себе семикилометровый трос. Это давало двадцать пять квадратных километров свободной площади — почти десять квадратных миль.

Территории киностудий со всех сторон окружала стена тридцати километров в окружности и тридцати метров в вышину. Или, по крайней мере, так значилось в плане. Большая часть стены была уже завершена, хотя некоторые отрезки достигали лишь двух-трех метров. Стена была возведена из базальта, что добыли на каменоломнях южных нагорий, в сорока километрах от троса, и доставили к Преисподней по второй железной дороге железных же мастеров. Стена местами повторяла общие очертания Великой Китайской стены, только была выше и шире. И украшала ее монорельсовая дорога, которая бежала вдоль внутреннего кольца.

Снаружи стены вырыли ров и запустили туда акул.

Стену пронзали двенадцать ворот — подобно цифрам на циферблате. Ворота были сводчатые, а под ними тянулись прочные мостовые, заканчивающиеся подъемными мостами. Высота ворот составляла двадцать метров — как раз, чтобы Гея прошла не пригибаясь. Снаружи стены по обеим сторонам от ворот располагались храмы, по два на каждые ворота, причем в каждом заправлял жрец, а также его или ее воинство. Гея хорошенько подумала о местоположении каждого храма. Связано это было с ее верой в то, что определенные трения между ее учениками как послужат лучшей дисциплине, так и породят интересные и незапланированные события. В большинстве своем события были кровавыми.

Так, ворота «Юниверсал», расположенные на двенадцати часах по циферблату, с востока охранялись Бригемом и его парнями, а с запада — Джо Смитом и его гадиантонскими громилами. Бригем и Джо зверски ненавидели друг друга, как и приличествует вождям враждебных сект внутри одной и той же системы верований.

Примерно в миле оттуда, в положении одного часа по циферблату, находились ворота «Голдвин». Массивная, лишенная украшений часовня Лютера, полная двенадцати его учеников и несметной своры пасторов, обращена была лицом к Ватикану папы Джоанны, кишащему кардиналами, архиепископами, епископами, статуями, кровоточащими сердцами, девственницами, четками и прочими атрибутами папизма. Лютер буквально вскипал, когда каждый гектаоборот затевались игры в бинго, и смачно плевался всякий раз, как проходил мимо будки, где шла оживленная торговля индульгенциями.

На двух часах располагались ворота «Парамаунт», где Кали с ее душителями и Кришна с его оранжевыми затевали друг против друга бесконечные тайные интриги.